— Почему?
— Потому что бесконтактность — это надежность действия механизма. Инженеры всегда бьются над проблемой надежности. Если хотите знать, тут самое узкое место техники. Вся техника держится на контактах и контактиках. Но контактные реле рано или поздно подгорают, выходят из строя. Разве можно доверять им управление сложной, дорогой машиной? А радиоизотопные реле могут работать в тяжелейших эксплуатационных условиях — скажем, при очень высоких, очень низких температурах, в условиях большой влажности, агрессивных паров, запыленности воздуха, вибрации, как в вашем кузнечном цехе, где выход из строя контактных устройств на молоте неизбежен. А теперь вот, берите этот радиоизотопный блок и автоматизируйте все, что пожелаете: металлургию, медицину, пищевую промышленность, арочный молот. Изотопы универсальны!
Карзанов заражал своим пафосом. Сергей уже не только с интересом, а с почтением поглядывал на массивную конструкцию. Маленькая крупица кобальта или цезия, закованная в толстый стальной кожух, таила в себе еще не раскрытую до конца силу. Она, эта сила, распахивала ворота в мир небывалого, с ее помощью человек становился могущественнее сказочного волшебника...
С Алтуниным инженер говорил так, будто они знакомы давным-давно.
— Здесь, в лаборатории, очень нужны умные, деятельные люди. Думаю, что вы принадлежите к числу именно таких людей. Помогите мне, и я помогу вам: сделаю из вас ученого.
К подобной перспективе Алтунин оставался равнодушным, не верил, что такое возможно. Но помогать Карзанову согласился охотно.
Деятельность Карзанова не замыкалась только в стенах физической лаборатории. Он, по существу, распоряжался на заводе всей изотопной техникой, настойчиво внедряя ее в производство.
Карзанов доказывал начальникам цехов:
— Применение гамма-приборов на Череповецком, Лысьвенском, Донецком и других металлургических заводах уже дало экономию в миллионы рублей. На Московском автозаводе имени Лихачева сейчас задействовано в цехах свыше трехсот радиоизотопных приборов. И нам пора ввести просвечивание готовой продукции прямо в цехах. Физическую лабораторию надо освободить от этого. Пусть она занимается освоением новых методов контроля продукции, новых типов аппаратов, приборов, пленок, экранов.
Начальник кузнечно-прессового цеха Самарин отрицательно качал головой.
— Ежели б не экономия, собрать бы все эти изотопы — да в болото! Я, признаться, не доверяю им. Всякий раз содрогаюсь, проходя мимо радиоактивного манометра.
— А вы не содрогайтесь, Юрий Михайлович. Никто еще не облучился. Вон Алтунин ваш не содрогается...
А Сергею Алтунину в минуты откровенности после трудных испытаний, когда они вдвоем расслабленно сидели в холле лаборатории, Карзанов внушал:
— На тернистой дороге к высокой цели нужно освобождать себя от ложных ценностей. Вы идете к этой цели год, два, может быть, всю жизнь... И все, что мешает вашему продвижению, должны безжалостно отбрасывать. Вы имеете на это право, потому что хотите принести максимальную пользу человечеству. Притом надо стремиться занять командные высоты, если даже вы и не властолюбивы: это нужно опять же для дела всей вашей жизни — власть поможет вам расчистить ему дорогу. Скажите, смог бы Лобачевский опубликовать свою воображаемую геометрию, не будучи ректором Казанского университета? Едва ли! А силой власти приказал напечатать ее в типографии университета и вышел победителем в борьбе с инакомыслящими.
...Теперь они снова сидели в холле лаборатории, и Алтунин невольно вспомнил тот давний разговор. Девиз «занимай командные высоты» осуществился: час назад Карзанову сообщили, что его усилия, направленные на внедрение изотопной техники, оценены начальством — он утвержден в должности конструктора первой категории бюро автоматизации и механизации завода. То, что раньше Карзанов делал в порядке личной инициативы, теперь становилось его обязанностью. Экспериментальный отсек физической лаборатории, где обычно производились испытания новых гамма-дефектоскопов, отныне становился самостоятельной научно-исследовательской лабораторией, подчиненной непосредственно конструктору первой категории. Здесь он мог экспериментировать сколько душе угодно, в его власти — выписывать новейшую аппаратуру, привлекать необходимых специалистов, конструировать новые установки, держать тесную связь со всеми научно-исследовательскими институтами Сибири, Урала, Москвы, Ленинграда и Украины. От таких перспектив могла закружиться голова. Карзанов получил то, что хотел получить: он занял одну из важнейших командных высот.