— Вот и я становлюсь ипохондриком, — сказала Кира.
— Тебе нельзя, — возразил Сергей. — Ты вместе со Скатерщиковым и его ребятами должна сотворить чудо, а современное чудо без выдержки невозможно...
И все-таки этот разговор с Кирой насторожил Алтунина. Конечно, нужно время, чтобы люди в новой бригаде «притерлись» друг к другу. Но в данном случае, если Кира не преувеличивает, «притирание» происходит явно не так. Куда смотрят Букреев и Пчеляков? Они же члены партии! Поговорить по-товарищески с ними, расспросить, что да как? А кто ты, собственно, Алтунин? Парторг? Групорг? Они резонно скажут тебе, что ты суешь свой нос в чужие дела, не имея на это никаких оснований. Мало ли что о ком говорят!
При встрече с Сухаревым Алтунин пытался выяснить кое-что у него. Спросил, как ему живется.
— Лучше некуда! — с раздражением ответил Сухарев. — Вернул бы ты меня на молот! На прессе одни умники собрались, такими, как я, пренебрегают.
— Что значит пренебрегают?
— А вот то и значит, что пренебрегают.
— Не хандри, Василий Николаевич. Ты попал в круг людей сноровистых, старайся перенять у них все лучшее. Доведись мне попасть в такую бригаду, я бы для собственной пользы самолюбием поступился.
— Тебе это ни к чему. Сам можешь любому из них сто очков наперед дать. У них — форс один...
На том и расстались, не подозревая, что вечером им предстоит встретиться вновь.
Сергей пригласил Киру на танцы в ресторан-столовую. У входа они задержались возле деревянного щита, где обычно вывешивались карикатуры на дебоширов и пьяниц. Погода была неважная — карикатуры сорвало ветром. На оголенном щите осталась только надпись: «Не проходите мимо».
— Как тут после получки пройдешь мимо! — пошутил Сергей.
И вдруг, будто в дурном сне, из-за щита показался Сухарев, слегка покачиваясь и напевая что-то вполголоса. Сергей остолбенел от неожиданности. А Сухарев уже лез к нему с распростертыми объятиями, пылко бормоча:
— Бригадир!.. Вы с дамой?.. — Потом вдруг отшатнулся, стервенея: — Ты мне больше не бригадир. Ты отдал меня на съедение Скатерщикову. А этот хлюст опять вот довел... Все они там умники. Презирают. А за что презирают? Пить я бросил... Только нынче разрешил себе... Знаешь, почему?.. Решил уйти с завода. Заявление уже подал. Раз никому тут не нужен, уйду туда, где буду нужен.
— Что это ты спектакли устраиваешь? — сердито спросил Алтунин.
Сухарев растер кулаками набежавшие слезы:
— Помощник оператора Панкратов... ну, тот, с железным зубом, ударил меня сегодня...
— За что?
— А ты его спроси... Инструмент подал не вовремя. Ну, слиток пришлось снова нагревать... Да только плевать мне теперь на все это!
Алтунин не верил собственным ушам. Идти на танцы уже не хотелось.
— Идем в цех: Скатерщиков еще там, — сказал он Сухареву.
— А я в цех не пойду! — заявил Сухарев. — Не хочу...
— Я тоже с тобой. Вместе поговорим со Скатерщиковым. Докатились... Драка в бригаде!.. — сказала Кира.
— Не надо, Кира, — попросил ее Сергей. — С Петенькой у меня мужской разговор будет.
Скатерщиков встретил Алтунина, изобразив на лице рассеянное безразличие. Он смотрел куда-то поверх его головы, и в синих глазах была некая отрешенность.
— Вы там со своими экспериментами свихнулись, что ли? — резко спросил Алтунин. — Драк в цеху на моей памяти не было...
— Чепуха! — отмахнулся Скатерщиков. — Это вы с Букреевым раздуваете.
— При чем тут Букреев?
— А кто в партком сразу помчался, к Белых? Вся история не стоит выеденного яйца, а ее раздувают. Панкратов просто оттолкнул этого недотепу Сухарева, завозившегося с инструментом, а тот, черт бешеный, залепил ему по уху. Если таким дрязгам значение придавать, работать некогда будет.
— А знаешь, Петр, Букреев сделал правильно, что пошел в партком, — возразил Сергей. — Надо бы только сходить туда раньше.
— Зачем? — удивился Скатерщиков. — Кто кому в ухо даст, планом не предусматривается.
— А бригадир и это предусмотреть обязан!
— Вон оно как!.. Оставь ты меня, Сергей Павлович, в покое... Помирятся эти петухи, и все шито-крыто.
— Сухарев подал заявление об уходе с завода.
— Вот видишь! Шантажист, он и есть шантажист. Все те же претензии: полюбите нас черненькими... Когда уж они перекрасятся в светлые тона, не будут из себя корчить умельцев-простецов?!