И они всей бригадой направились в душевую.
Поковку вала опять передали на контроль. Алтунин не сомневался в благоприятном исходе, однако сделал несколько попыток выяснить у работников технического контроля в центральной заводской лаборатории первые результаты их исследований. Увы, исследователи ходили с непроницаемыми, холодными лицами и ничего не говорили.
И все-таки Сергей чувствовал себя легко, был доволен жизнью.
Его отношения с Кирой приобрели ту естественность, какая возможна лишь между близкими людьми. После аварии в экспериментальном цехе она опять сама потянулась к Сергею, будто ища у него защиты и поддержки. Оставаясь наедине, они по-прежнему говорили о заводских делах, о прочитанных книгах, но иногда Сергей целовал ее, и она не противилась этому. Только смотрела на него расширенными глазами и улыбалась чуть таинственно и печально.
Теперь уже и о них стали судачить как о «неразлучной паре». Кира в любое время заходила к Сергею в прессовое отделение, и при всех они говорили друг другу «ты».
Близость их не укрылась и от Карзанова. Тем не менее Андрей Дмитриевич продолжал относиться к Сергею ровно, словно бы Киры больше не существовало. Но Алтунин-то догадывался, чего это стоит Карзанову, — неспроста утратил тот свою веселую ироничность.
Разрешили свидание со Скатерщиковым. Что повезти в подарок ему? Цветочки, шоколадку? Представил, как язвительно скривится Петенька: «Тебя, старик, на сантименты повело?»
— Цветы нужно, цветы, — настаивала Кира.
И они купили цветы.
Скатерщиков лежал в двухместной палате, но вторая койка пустовала. Он был в гипсе, забинтован. Кожа лица потускнела. Торчал из бинтов крутой подбородок. Приходу Киры и Алтунина не удивился, не сказал, что рад. Молчал. Молчали и они. Сергей был уверен, что долгого молчания Скатерщиков не выдержит. И угадал.
— Что там болтают по поводу всего этого? — спросил больной. — Ну, насчет моего срыва?
— Главным образом сочувствуют. В таком деле, мол, от срывов никто не застрахован. Дорожка-то непроторенная.
— На прессе теперь ты вместо меня?
— Не совсем так: меня временно поставили, чтобы госзаказ не срывать. Госзаказ, он ждать не может, пока ты тут отлеживаешься. Выздоравливал бы скорее.
— А что я, по-твоему, делаю?.. И все-таки досадно: кто мог предполагать, что произойдет саморазмыкание контактов?!
— Я мог предполагать. И предполагал. Киру предупреждал да и тебе давал понять...
— Ладно. Расскажи лучше, что в цеху, как идет ковка?
— В цеху все слава богу, в бригаде тоже. Куем потихоньку. Первую опытную поковку сдали, вторую — тоже. На венках из чайных роз вынесли из цеха на контрольную площадку.
— И как?
— Первую забраковали. Вторую тоже могут забраковать.
— Как-нибудь выпутаешься... Ну, а по поводу моего программного управления что решила комиссия? Разрешат продолжить испытания?
Алтунин и Кира переглянулись.
— Испытания запретили, — сказала Кира.
Лицо Скатерщикова перекосилось.
— Может быть, мы не должны были говорить вам этого, — испугалась Кира, — но я как-то не умею лгать.
— А что им не понравилось?
— Известно что: подгорание и саморазмыкание контактов.
Скатерщиков облегченно вздохнул.
— Я тут времени не терял даром, знал, что станут придираться. Придумал целую систему сельсинов. Хочу применить электронные блоки.
Алтунин глубоко задумался: сказать ли Скатерщикову о проекте Карзанова или не говорить? Проект Карзанова пока нигде не обсуждался, никем не принят. Стоит ли огорчать больного? Сам узнает в свое время. Все узнают. А теперь пусть поправляется быстрее.
— Я этого так не оставлю! — почти выкрикнул Скатерщиков с дрожью в голосе. — Они не имеют права... Ведь ничего лучшего никто еще не предложил. Надеюсь, Кира Юрьевна, вы не откажетесь от нашего проекта? Вы ведь тоже душу в него вложили.
— Уже ходила я к Шугаеву, говорила с отцом, — невесело отозвалась Кира. — Отец категорически против, а Шугаев, похоже, на нашей стороне. А во мне, Петр Федорович, не сомневайтесь. Я скорее из бюро автоматизации сбегу, чем откажусь от проекта. Вот и Сергей обещал поддержать нас.
Скатерщиков повеселел. Глаза налились влагой.
— Эх, Сергей, Сергей, если бы ты знал, как я раскаивался, что отказался от твоей помощи...
— Перестань! — прервал его Алтунин. — Кто старое вспомянет... Но мы с тобой, Петр, привыкли говорить всегда начистоту.
— Что ты имеешь в виду? — встревожился Скатерщиков.
— Не хотел говорить, да приходится. Ничего у вас все равно не выйдет.
— Почему?
— А вот почему: Карзанов хочет предложить, если уже не предложил, свой проект автоматизации свободной ковки.