— Карзанов? — Скатерщиков усмехнулся. — А что он смыслит в свободной ковке?
— Он решил заменить твой электросигнализатор ампулой с радиоизотопом — вот и все.
— Но это же ерундистика! — крикнул Скатерщиков. — Он всюду сует свои изотопы... Ерунда на постном масле!
— Напрасно ты так думаешь. Я видел схемы. Они просты и убедительны. А главное, исключаются срывы. Идеальный бесконтактный способ.
Кира глядела на Сергея круглыми глазами, в них был укор. Поправила волосы, строго спросила:
— Почему же ты мне не сказал ничего об этом?
— Просто я не знал, как отнесется к этому Карзанов.
— Как отнесется Карзанов... А разве ты давал ему какие-нибудь обязательства?
— Ему я никаких обязательств не давал, но понимаешь... Тебе, я заметил, неприятно, когда говорят о Карзанове.
— В данном случае ты обязан был сказать, — вмешался Скатерщиков. — Он же выдвигает против нас конкурентоспособный вариант.
Алтунин рассвирепел:
— А я не нахожусь на службе у твоей конкурирующей фирмы!.. Вы чудаки, дорогие мои изобретатели. Карзанов замышляет всех нас троих включить в свою исследовательскую группу. Он хотел сам обо всем договориться с вами, просил меня не опережать события.
Щеки Киры вспыхнули.
— И ты, конечно, согласился войти в его группу? — спросила она тихо.
— Пока нет. Просто обещал помощь.
— Но ты и нам обещал помощь!
— Разумеется. А разве одно другое исключает? Ведь речь идет об автоматизации свободной ковки, и мы обязаны исследовать все варианты. А вариант Карзанова, как я считаю, самый что ни на есть обнадеживающий. Однако и ваш вариант не исследован до конца. Спор должны разрешить испытания на прессе.
Кира поднялась. Весь вид ее выражал возмущение и решимость.
— Поступай, как знаешь! — резко бросила она. — А мы с Петром Федоровичем будем драться за свой проект! И без твоей помощи как-нибудь обойдемся... Можешь не провожать меня. До свидания, Петр Федорович. Я буду навещать вас.
— Кира, это глупо. — Сергей хотел взять ее за руку, но она резко отстранилась и вышла из палаты.
Нет, он не побежал за ней. Простившись со Скатерщиковым, который лежал с закрытыми глазами и ничего не сказал больше, Сергей не спеша вышел в коридор. Киры там уже не было.
«Что за нелепая выходка? — недоумевал он. — Неужели у нее все еще сохранилось какое-то чувство к Карзанову?.. Конкурентоспособные варианты. Это сказал Петенька. Хотя и существует такое выражение в деловом обиходе, но о какой конкуренции идет сейчас речь? Два же разных принципа. Почему, скажем, нельзя отстаивать одновременно модель автомобиля и модель велосипеда?»
На душе было скверно. Показалось, что в чем-то он все-таки неправ. В чем?
Сергей вернулся на завод и здесь узнал от Самарина: второй опытный вал забраковали! Все то же: брак по состоянию осевого канала.
Алтунин чувствовал себя разбитым. Дотащился до заводского сквера, присел на скамеечку. Из низких туч накрапывал мелкий дождь. Сергей не обращал на него внимания.
Он очнулся, когда его окликнули. Это был Пчеляков. На тельняшку наброшен пиджачок. Длинные волосы слегка намокли. А рядом с ним вся бригада. Все до одного, хотя работа давно кончилась.
— Сергей Павлович, — сказал Пчеляков. — Вы зря так... Вашей вины нет — в этом мы уверены. Проковали по всей глубине слитка. Вы молодчина! Кузнец, каких больше нет.
Алтунин поднялся. Слегка перехватило горло.
— Ну что ж, спасибо, — сказал он растроганно. — Придется нам все претерпеть, а? Вы во мне уверены, а я в вас тоже не сомневаюсь да и не сомневался!
— Вытерпим, Сергей Павлович. Вы только не уходите из бригады. Ладно? Мы ведь решили, что вы заявили Самарину об уходе. Ну и всполошились.
— Да что вы, ребята! Я дезертиром никогда не был. Не отступлю. А вам Скатерщиков привет велел передать. Дела у него идут на поправку. За свой сигнализатор сражаться собирается. Вот он какой, наш Петр!
— Ваша школа, — сказал Чунихин.
Бригаде уникального гидропресса казалось, что она, занятая своим делом, живет как бы в стальной скорлупе, в ампуле, и никому из рабочих других цехов огромного завода нет дела до того, что происходит в прессовом отделении. Но вскоре все они — и Алтунин, и Букреев, и Носиков, и Пчеляков, и остальные двенадцать человек — убедились, что это не так. Вместе с ними их неудачи переживали тысячи людей. Не было обидных замечаний, саркастических ухмылочек. Им сочувствовали. На них надеялись: «Не может того быть, чтобы такие мастера не справились с заказом! Тут что-то не так». Инженеры тоже понимали: что-то не так.
То, что вторая поковка вала турбогенератора оказалась с крупными внутренними дефектами, поразило всех. Сперва поговаривали: «Лучший кузнец, а не справился». Забывалось, по-видимому, что каждую кузнечную операцию Алтунин осуществлял под неослабным контролем нескольких инженеров. Сюда, в прессовое отделение, были брошены лучшие силы. Сам главный инженер завода Лядов дневал и ночевал в цеху.