– Почему ты поехал?
Питер проводит рукой по своему лицу и откидывается на сиденье. Он смотрит на меня из-под локтя.
– Извини?
– Ты меня слышал. Не притворяйся, что это не так. Зачем ты заморачивался ехать, если просто собираешься здесь сидеть и злиться две тысячи миль?– он не отвечает. Вместо этого Питер снова закрывает лицо и действует так, словно собирается спать. – Эй!– я бью его по плечу. – Я с тобой разговариваю.
– Почему, как ты думаешь? И прекрати бить меня. Ты застанешь меня врасплох, и я ударю тебя по лицу или еще куда-нибудь. Теперь замолчи и дай мне немного поспать, ладно?
Мой пульс ускоряется. Возможно, это был не сон.
– Ты не спал прошлой ночью?
– Нет,– он не двигается.
Я думаю о том, чтобы расспросить, был ли он со мной, но я абсолютно уверена, что был. Я – причина, по которой он не спал прошлой ночью.
– Спасибо,– говорю я, не глядя на него. Я безучастно смотрю на дорогу.
Это заставляет его поднять глаза.
– За что?
Я сжимаю вместе губы. Я не хочу говорить это. Не хочу благодарить его за что-то, но я должна. Особенно за это.
– За прошлую ночь. Я знаю, ты будил меня и успокаивал. Затем повел себя так, будто ничего не было. Я устала от этого. Так что, спасибо тебе.
Питер опускает руки. Долгое время он молчит. Щетина на щеках, волосы в беспорядке. Сейчас он похож на того Пита Ферро с фотографий в газетах.
– Сидни, я...– его голос затихает, когда он елозит на своем сиденье. – Лучше перестройся в другой ряд.
На шоссе стая птиц. Они сидят и греются под солнышком как кинозвезды. Я отмахиваюсь от него.
– Они улетят.
Питер смотрит на птиц и говорит:
– Я действовал так, будто ничего не произошло, только потому, что не хотел, чтобы ты думала, что я пытался тобой воспользоваться,– его руки на приборной панели, он елозит на своем месте. – Наверное, тебе нужно сбавить скорость и перестроиться.
– Ты боишься, что я собью птицу? Знаешь, как тяжело сбить птицу, не говоря уже о целой стае птиц?
– Да, я уверен, что ты можешь сделать это.
– Что это значит?– я выпрямляюсь на своем сиденье и смотрю на него.
– Мне действительно нужно это объяснять после нападения на тебя белки? Серьезно, Сидни, перестраивайся. Одна из тех штук выглядит как индейка,– Питер напрягается и смотрит то на дорогу, то на меня.
– Там нет индейки, загорающей на солнце посреди шоссе,– пока я это говорю, стая птиц взлетает кроме той огромной птицы, которая решает перейти через дорогу.
– Эм, Сидни…
– Почему она не летит? – птица такая же большая как магазинная корзина и выглядит совершенно счастливой от того, что сидит на моем пути. Что за черт? Я почти на нее наехала, пока не поняла, что она не собирается улетать. Я сильно жму на тормоза, но чертова птица не собирается уходить. Я объезжаю птицу и сворачиваю на обочину, чтобы остановиться. Сердце бешено бьется, я поворачиваюсь и смотрю на чертову птицу. Питер награждает меня я-же-тебе-говорил взглядом. Я указываю на него пальцем и говорю:– Ни слова.
Он усмехается.
– Я ничего не говорю.
– Кто ожидал увидеть индейку посреди дороги?
– Эм, я. Я сказал тебе: «Эй, Сидни, посреди дороги индейка».
Я оглядываюсь на эту птицу, животное все еще на дороге, словно там оно в полной безопасности. Если бы сейчас не было так рано, ее бы уже раздавили.
– Что с ней не так?
– Должно быть, она одна из тех индеек-самоубийц, о которых я читал.
Игнорируя Питера, я открываю дверь и иду туда, где проклятая птица все еще счастливо занимает левую полосу.
– Эй, индейка. Убирайся с дороги, слабоумная,– я издаю звуки, словно подзываю кота.
Питер идет позади меня.
– Что ты делаешь?
Я останавливаюсь, и индейка смотрит на меня, но жирная птица не двигается.
– Черт, она тупая. Я не могу оставить ее там. Найди что-нибудь в машине, чтобы сдвинуть его с дороги.
– Что, например? Ты не брала еду, и я сомневаюсь, что она захочет RedBull.
– Не знаю. Найди что-нибудь,
Питер идет обратно и роется в багажнике. Он возвращается с чем-то в руке. Я не могу увидеть с чем именно из-за того, как он держит этот предмет. Питер останавливается рядом со мной.
– Хочешь, чтобы я спас индейку, да?
– Я сама могу это сделать.
Он держит руки поднятыми и идет по трассе. Я смотрю на землю, ожидая проявления признаков жизни от птицы. Питер движется к ней медленно и, оказавшись в двух шагах, накидывает на нее что-то розовое. Я хмурюсь, когда понимаю, что он взял мой лифчик. Лямка зацепляется за голову птицы. Питер тянет, и птица подходит к нему. Он хватает ее и обматывает вторую лямку вокруг ее тела. Большая часть лифчика пришлась на клюв, чтобы она не смогла нас клюнуть.