– Никто таких не ест. Они живут в мусорных баках для раздавленных на дороге животных.
– О чем вы? Это индюшка.
Мужчина выпрямляется и начинает громко хохотать. Питер смотрит на птицу, потом на меня. Он пожимает плечами. Патрульный все еще улыбается, когда вновь наклоняется.
– Это гриф, гриф-индейка, – он пытается не улыбаться, но заметно, что он этого хочет. – Можете сказать мне, почему он носит бюстгальтер, мисс?
– Мой друг боится птиц, и у меня не было ничего, чтобы связать ее.
Брови мужчины сдвигаются вместе. Он обращается к Питеру:
– Это правда, сэр?
– Да,– Питер смотрит на меня. Глаза офицера сужаются, пока он смотрит на Питера.– Как тебя зовут, сынок?
Питер откидывается на сиденье, словно его это не заботит.
– Доктор Питер Гранц.
Мужчина продолжает изучать лицо Питера.
– Человек с вашим уровнем образования не знает, что это за вид животного?
– Если честно, я не могу отговорить эту женщину, когда ей что-то приходит на ум.
Офицер смотрит на меня, затем на Питера.
– Ну, я знаю, что вы имеете в виду,– он снова затихает и затем вздрагивает, словно ему в лицо плеснули воды. Узнавание проявляется вместе с его улыбкой.– Ты напоминаешь мне кое-кого… ты Пит Ферро, да?– Питер улыбается и кивает.– Что ж, почему ты мне сразу не сказал? – патрульный продолжает говорить, а я сижу и слушаю. Питеру явно неудобно это внимание, но он улыбается все время. Он говорит с мужчиной так, как ни с кем другим. Ясно, что этот коп – просто фанат.
Когда офицер готов нас отпустить, он делает мне предупреждающий знак и говорит сбавить скорость.
– Убедитесь, что она сделает это, мистер Ферро.
Питер улыбается и машет.
– Хорошо
Я даю задний ход и выезжаю на трассу. Питер скрючивается на сиденье и прижимает пальцы к вискам. Я смотрю на него краем глаза и говорю.
– Я совсем забыла про индейку.
Питер поднимает на меня взгляд. Под глазами у него темные круги. По его лицу понятно, что он уставший, обессиленный и напряженный, но когда он смотрит на меня, он ухмыляется, затем ухмылка превращается в улыбку, и он смеется.
– Ты спасла грифа.
Питер начинает смеяться, и я не могу промолчать. Хихиканье зарождается внутри меня. Я слишком устала и напряжена, и это довольно смешно.
– А ты одел его в розовый бюстгальтер, – я едва ли могу произнести эти слова. Слезы размывают мое зрение, и мой живот болит, потому что я пытаюсь прекратить смеяться. – Боже, он наверно подумал, что мы чокнутые.
– Он подумал, что ты чокнутая, Коллели, а не я.
– Люди всегда так ведут себя рядом с тобой?
– Как? Фальшивят? – я киваю. Словно офицер превратился в блестящую версию себя. Его речь была увлеченной и полной лести. Словно вокруг стены, нет выхода, кроме как ползти наверх. – Да, большую часть времени. У меня был потрепанный видок, когда я был младше. Это то, как большинство людей помнят меня. Если я приведу себя в порядок, то могу выглядеть не как Ферро, но они обычно не расспрашивают меня так напрямую.
Я киваю, задумавшись. Повернувшись к нему, я говорю:
– Ты не особо кому-то доверяешь, да? – Питер снова принимает эту мне-все-равно позу и скрещивает руки на груди. Момент упущен, это отвали-позиция.
– Не особо, нет.
Смех пропал. Просто выветрился из машины, а на его месте пустое, безнадежное чувство. Следя за дорогой, я размышляю вслух:
– Мы облажались, Питер, и это нечестно. Но жизнь не справедлива, верно? В ней нет вторых дублей, как бы сильно тебе этого не хотелось.
Питер смотрит на меня в темноте. Я могу почувствовать его взгляд на своем лице, даже не поворачиваясь к нему.
– Продолжай идти вперед, Сидни. Оглядываясь на прошлое, ты возвращаешься к нему.
– Да, но ты не можешь учиться на прошлых ошибках, если не оглядываешься назад.
– Ты научилась всему, что должна была знать.
Я ухмыляюсь ему.
– Нет, не всему. Как ты мог такое подумать? Я совершила ошибку с Дином и такую же ошибку с тобой. Я не могу судить о характере, как все. Я совершенно ошибалась насчет вас обоих.
Мои слова сильно ударяют Питера. Словно я вонзила ему в живот лом. Он не смотрит на меня.
– Значит, ты думаешь, что мы одинаковые?
– В основе лежит один и тот же обман, разве нет? – спрашиваю я серьезно, потому что большая часть моих мыслей говорит да, но есть тихий голосок, который говорит, что Питер не такой как все.
– Возможно. Ложь это ложь,– Питер застывает и закрывается от меня.
Я бы хотела не говорить этого.
– Возможно. А возможно нет. Почему ты сделал это?