– Ты больше не Пит Ферро. Я поняла это. Но и я больше не та Сидни, сбежавшая из Джерси. МЫ никогда не вернем то, что у нас забрали, Питер. Этого просто нет. Как нет ничего на земле после пожара, почерневшей, сожженной.
Он качает головой.
– Нет, не для тебя. По большей части, ты как-то выпуталась из этого. Я вижу это по твоим глазам.
– Я сижу в кровати в полотенце, Питер, – я одаряю его грустной улыбкой. – Я знаю, что это психология. Я приняла это. Я доверяю тебе, но не могу до сих пор отказаться от этой вещицы,– я плотнее натягиваю на плечи полотенце.
– Раньше ты могла.
– Это другое,– я смотрю в сторону. Меня переполняют эмоции настолько сильные, что я хочу убежать в лес и жить с моей индюшкой. Я делаю шаг назад от него, но Питер берет меня за руку. Пока он прикасается ко мне, появляется такое чувство, что он может заглянуть мне в голову, и это пугает меня больше, чем что-либо. Там монстр – воспоминание – и я не хочу его воскрешать.
– Почему? – его голос такой нежный и добрый. Словно кашемир, мягкий и соблазнительный. Если я отвечу ему, этот голос пообещает слишком много вещей, которых у меня никогда не было. Моя верхняя губа дрожит. Взгляд Питера фиксируется на моих губах, и он прикладывает к ним палец. Его глаза перемещаются между его пальцем и моими глазами.
– Скажи это, – его палец скользит прочь, оставляя рот открытым и давая задыхаться, словно не хватает воздуха.
– Я... – не могу произнести этого.
Я хочу сказать ему, но не могу. Я закрываю глаза и смотрю вниз, но Питер не дает мне оставаться в таком положении. Его рука скользит по моему подбородку, и он откидывает мою голову назад. Наши глаза встречаются, и весь остальной мир растворяется.
Хотя бы раз я хочу быть смелой. Хочу сказать это и увидеть, что произойдет. Я так плохо с ним поступила, и он был зол на меня. Страх подавляет слова в моем горле, но они снова восстают, словно у них есть собственный разум. Я чувствую приговор на моем языке, а затем на губах.
– Это было по-другому, я могла снять полотенце... потому что я думала о чем-то, о чем не должна была,– мои губы раскрываются, пока я стою, стараясь подобрать правильные слова. – Я потерялась в том моменте.
Кто-то высосал весь воздух из комнаты, потому что я не могу дышать. Я чувствую себя, как рыба на крючке у Питера, держащего меня за подбородок. Он не отпускает меня, не верит словам и отталкивает меня. Он наклоняется достаточно близко и выдыхает:
– О чем ты думала, что сделает это чувство безопасным, чтобы так довериться мне?
В горле ком, который я не могу проглотить. Он скручивает меня в моток, заставляя болтаться на конце красивой розовой бечевки, и это все, что я могу поделать, чтобы не убежать. Этот разговор пугает меня, но также и возбуждает. Его рука теплая, мягкая, но решительная. Она скользит от моего подбородка к шее. Я поддаюсь вперед и закрываю глаза.
– В какой-то момент все становиться хорошо, словно ничего плохого со мной не случалось. Ты, казалось, ухватился за ту девчонку, которой я была, и пытался ее вернуть. Она не боится тебя, и она все еще хочет того, чего я никогда не хотела.
– Скажи, чего ты хочешь, Сидни, – глаза Питера ищут мои, смотрят, надеясь на невозможное.
Мой рот открылся, но я не произношу ни звука. Это так отличается от речи в моей голове. Произнеся это вслух, мысль закрепляется и становится правдивой. Питер прижимается к моей щеке губами и отстраняется, его глаза фиксируются на моих губах, словно он думает снова меня поцеловать. Я хочу быть смелой, поэтому говорю это ему:
– Я хочу тебя.
Лучезарная улыбка проскальзывает на его губах.
– На самом деле хочешь?
Мое лицо горит. Я ощущаю, как румянец появляется на моих щеках, и я не могу сдержать улыбку. Пытаюсь отвернуться, но он не позволяет мне. Палец Питера снова на моем подбородке, отклоняя мою голову назад, чтобы наши взгляды встретились. – Возможно.
– Когда ты говоришь «возможно», это обычно означает «да».
Я усмехаюсь.
– Возможно.
Глава 12
Оставшаяся ночь проходит медленно. Я ворочаюсь на матрасе, и никак не могу уснуть. Питер, лежащий на противоположной части кровати, сводит меня с ума. Я хочу, чтобы он обнял меня, но боюсь, что свихнусь и скажу ему отвалить, если он прикоснется ко мне не так. Я переворачиваюсь на спину и прижимаю к лицу подушку. Единственная вещь, прикрывающая спину – это съехавшее полотенце, на котором неудобно спать. Я прижимаю подушку к лицу, когда чувствую, что она исчезает.
Питер смотрит на меня своими великолепными глазами.