Питер открывает дверь, и мы заходим в номер. Он маленький, но роскошный. Кровать выглядит так, словно сделана из пушистых белых овечек. К черту маленьких овец. Я не могу дождаться, чтобы прыгнуть на нее, во все это пушистое удовольствие. В изголовье кровати стоят в линию белые подушки. Они выглядят мягкими и совершенными.
Питер снимает пиджак и подходит к кровати, чтобы сесть. Я знаю его дальнейшие действия. Он разденется и примет душ. Бабочки кружатся в моем животе словно вихрь. Я кладу руку на руку Питера и останавливаю его.
– Подожди секундочку, – Питер смотрит на меня.
– Что такое?
– Я.., – я отстойна в этом. Я ненормальная. Я люблю тебя. Переходи на «Я люблю тебя». – Я отстойна в этом,– Господи, мой мозг меня не слушает. Я опускаю взгляд, а когда поднимаю глаза, на лице Питера написано любопытство, вызванное моей внезапной робостью.
– Мне понравилось, как ты вела себя с Шоном,– я киваю. Я не хочу говорить о Шоне. Хочу говорить о Питере. Хочу сделать с Питером что-нибудь, прежде чем оробею. Кажется, он почувствовал это. Питер мягко улыбается. Он приподнимает мой подбородок, чтобы я встретилась с ним взглядом. – Что творится в этой красивой головке?
– Я хочу кое-что попробовать с тобой, но не знаю, как далеко смогу зайти,– я чувствую себя довольно странно, говоря это. Внутри моей головы происходит протест, и он становится с каждым днем сильнее. Чем больше я провожу времени с Питером, тем больше хочу с ним быть, но это не так просто. Если буду спешить, то, вероятнее всего, закроюсь. Когда я была с Питером в первый раз, я зашла дальше, чем с кем-то еще, и даже потом, я ожидала безумия. Начинать прикасаться – это словно погладить его шрам. Нет способа забыть то, что со мной произошло. Просто надеюсь, что в один прекрасный день я смогу пройти через это, что прошлое не будет управлять моей жизнью. Я хочу Питера, но не знаю, что со мной сделает прошлое. Этой мысли достаточно, чтобы заставить меня струсить, но слова уже произнесены. Так что я заканчиваю вопросом: – Это нормально?
– Ты никогда не должна спрашивать меня, ладно? Мы начнем и остановимся тогда, когда ты захочешь. Я не буду давить на тебя, поэтому тебе придется взять на себя инициативу,– он одаряет меня этой мальчишеской улыбкой, которую я так люблю.
Я смотрю в сторону. Взять инициативу? Я не могу сделать это.
– Я не знаю как.
Питер подходит ко мне, подносит руку к губам и целует кончики пальцев.
– Тогда скажи мне, чего ты хочешь, и я сделаю это.
Сердце бешено стучит в ответ на его поцелуи, его слова. Возможно, я могу это сделать. Я повторяю вещи, о которых Эйвери упомянула в баре, вещи, которые я могу сделать, не связанные с сексом. Вещи, которые заставят меня чувствовать себя достаточно безопасно с Питером, если я захочу продолжить.
Взгляд Питера темнеет, когда я далее говорю.
– Я могу это сделать. На самом деле звучит прекрасно. Я же не довожу тебя до состояния, когда тебе непременно надо снять девочку?
Он смеется.
– Нет, ничто не заставит меня оставить тебя. И быть с тобой… это прекрасно. Я не знаю, заметила ли ты, но я немного застенчивый. Я волновался в ту нашу первую ночь, когда пригласил тебя на кофе, и не мог этого скрыть. Это не прошло. Эмоции... они как предательство, обман, хотя я знаю, что это не так. Для меня медленно – это отлично, клянусь.
Я верю ему. Каждое произнесенное им слово притягивает меня ближе и ближе. Питер наклоняется и слегка прижимается своими губами к моим.
– Подожди. Я сейчас вернусь, – я киваю. Мое сердце бешено колотиться, и я чувствую себя волнительно, словно мне нужно бежать. Я встряхиваю руки и ноги, но это не помогает, поэтому я начинаю разминать ноги. Удерживать ногу приподнятой позади себя тяжело, поэтому я хватаюсь за нее и держу. Я проделываю тоже самое и с другой ногой, чтобы прошла нервозность. Я разворачиваюсь, чтобы не ударить по шкафу или зеркалу, и начинаю делать махи руками. Я стараюсь сделать все быстро, но, похоже, недостаточно быстро.