– Ты любишь его? – я медленно киваю. – Тогда не отпускай его, – она кашляет, ее тело напрягается от боли. Я хочу, чтобы это не происходило, но не могу ничего сделать. Никто не может. Я потеряю ее.
– Хочешь, чтобы я помогла тебе?
– Нет, – она сильнее сжимает мою руку. – Я должна кое-что сказать. После твоего побега, я нашла твои дневники. Читала их. Хотела знать, что такого ужасного я сделала, из-за чего ты сбежала, – она так слаба. Ее слова сопровождаются слабыми вдохами, словно она не может дышать.
– Ты читала мои дневники? – когда я тут жила, у меня было несколько дневников. В ту ночь, когда я сбежала, я оставила их. Не было способа улизнуть, и всё взять с собой.
Она слегка кивает.
– Я хотела все исправить, но было слишком поздно. Я не знала. Не видела этого. У тебя нет причин, чтобы прощать меня, да я и не прошу этого. Я хочу попросить прощения за то, что я оттолкнула тебя, дорогая.
– Ты веришь мне? – голос надламывается от шока. Сожаление сдавливает грудь, душа меня раскаянием.
– Да, но я поверила так поздно. Я бы хотела… – ее голос затихает, когда ее тело напрягается от боли. Когда это проходит, она в силах сказать: – Прости,– ее глаза закрываются, она бормочет какие-то слова. Хватка на моей руке ослабевает. Она едва дышит.
– Не поздно, мам. Я так тебя люблю. Мне так жаль, – голос дрожит, когда я произношу эти слова, и где-то глубоко внутри, я знаю, что больше не услышу ее голос. Больше не будет разговоров, не будет больше слез и смеха. Это конец.
Я возвращаю на качели и провожу там ночь.
Перед рассветом я слышу это – голос отца. Он плачет, разбивает что-то в доме об пол. Я сижу не в состоянии думать. Шок снова и снова окутывает меня. Мои чувства выключились и умерли во мне. Кое-как я встаю с качелей и иду к лестнице, где вижу в слезах отца. Я сажусь рядом с ним. Никто из нас не говорит. Через несколько минут он делает глубокий вдох и вытирает слезы, притягивает меня к себе в объятия.
Сэм стоит у основания лестницы, глядя на нас с призрачно бледным лицом.
Через мгновение Сэм забывает обо всем и поднимается по лестнице, чтобы сесть с нами.
Глава 25
Я думала, что буду оплакивать маму, но не так. Я провожу большую часть дня на качелях, глядя в никуда. Тетя Бет пытается меня расшевелить и сует мне в руки несколько тарелок с едой. Я ничего не ем. Когда я ставлю их на землю, индейка, бродившая рядом, подходит ко мне. Она съедает всю еду и пытается съесть тарелки.
Я быстро хватаю и убираю их за пределы ее досягаемости.
– Мне нужно отвезти тебя в ветеринарную клинику, чтобы ты снова смогла летать. Ходить, должно быть, ужасно. Как только мы тебя подлечим, уверена, ты будешь в строю и сможешь полетать с другими стервятниками, – конечно, подобного я не видела.
Тетя Бет зовет меня, и я прогоняю птицу. Сегодня тетя Бет уже один раз угрожала ее выпотрошить. Она плакала и беспрерывно говорила вместе с другими женщинами моей семьи, ну, со всеми кроме меня. Они оставили меня относительно в покое.
– Сидни, у нас закончилась мука, – объясняет она, отряхивая руки о фартук, который постоянно носила мама. Я смотрю на ее туфли. Они белые, словно она уронила на них мешок муки. Мукой испачканы и ее штаны Она чуть ли не плачет, когда пытается разъяснить, что произошло.
Я улыбаюсь ей, чтобы остановить слезы.
– Я буду рада привезти еще, тетя Бет. Надо еще что-нибудь, пока я буду в магазине?
– Нет, дорогая, лишь мешок с мукой. Мы пытаемся закончить все к завтрашнему дню,– она вытирает руки о фартук, затем тянет в свои объятия.– Я рада, что ты вернулась.
Я улыбаюсь и киваю. Это то, что я делаю, когда люди говорят подобное, отчасти, потому что не знаю, что еще сказать, но также потому, что я и не говорю.
Никогда не собиралась здесь оставаться. Я приехала домой, чтобы похоронить маму. А потом я возвращаюсь в Техас. Но я никому не говорила пока что. Думаю, это убьет отца, но я не могу оставаться здесь. Меня душит раскаяние, и чем больше я здесь остаюсь, тем хуже.
Тетя Бет ведет меня в кухню.
– Возьми мой фургон, я заблокировала твою машину, – она кидает мне свои ключи. Я ловлю их и уезжаю.
У тети Бет три дочки и микроавтобус, который пахнет SweeTarts5.Я еду в продуктовый в нескольких кварталах от дома. Надеюсь, что не встречу никого знакомого. Прежде чем отправиться в магазин, сама паркую фургончик, потому что тетя сойдет с ума если кто-нибудь оставит вмятину на двери. Я нахожу всё, что она хотела, и захватываю кое-что вдобавок. Когда я запихиваю последний пакет в багажник, волосы на моей шее встают дыбом. Я резко оборачиваюсь, надеясь увидеть того, кто наблюдает за мной, но там никого нет.