Встревоженная, я залезаю в фургон и еду домой, думая, что на заднем сиденье скрывается убийца. Я оглядываюсь назад, но там никого нет. Однако чувство, что за мной наблюдают, не исчезает.
Когда я возвращаюсь домой, тетя Бет выбегает, чтобы взять сумки, и исчезает внутри. Я закрываю дверь фургончика и разворачиваюсь. Дин стоит прямо передо мной. Наши тела соприкасаются, и когда я разворачиваюсь, чтобы уйти, Дин хватает меня за запястья.
–Погоди. Я пытаюсь поговорить с тобой.
– Мне нечего тебе сказать, – я вырываю руку и отворачиваюсь, готовая зайти в дом.
–Сожалею по поводу твоей мамы.
Ненавижу его. Ненавижу, что он говорит это, что он считает правильным быть здесь. Я медленно поворачиваюсь, и все злобные мысли в голове ясно прописаны на моим лице. Они начинают крутиться в моем сознании.
– Пошел к черту.
Дин улыбается, словно это смешно.
– Мне нравишься новая ты. Храбрость в характере очень привлекает, Сидни. Это делает твою грудь больше, чем есть на самом деле. Твой новый парень научил тебя этой стойке?
Внутри закипает гнев, когда он упоминает Питера, я едва ли могу держать себя под контролем. Я не отвечаю. Вместо этого я слушаю пацифисткую6 сторону моего сознания, которая говорит мне уйти.
– Серьезно? Я пришел выразить свои соболезнования, а ты даже не пригласишь меня внутрь? Что за черт, Сид?
–Моя мать угрожала закопать тебя в этом саду. Тебе не рады в этом доме.
У него есть ещё наглость, чтобы смеяться.
– Да, я помню. Судя по всему, она поверила тебе слишком поздно. Жизнь злая шутка, да? Ты не приезжала домой все это время из-за того, что она не верила тебе, а оказывается, она верила. Такой отстой, – он причитает, словно вся эта ситуация смешна. Гнев бежит по моим венам так быстро, что я хочу раздавить его. Я хочу, чтобы он замолчал, хочу причинить ему столько же боли, сколько он причинил мне. Я не могу позволить этой мысли исчезнуть, она ставится более осязаемой внутри, пока Дин стоит рядом, словно я ничтожество.
Дин заметил изменения, но не знает, насколько далеко зашло безумие. Он подходит ко мне сзади, обнимая за талию, словно мы любовники.
– Как насчет того, чтобы сделать вещи, к которым мы привыкли. У меня тот же нож в кармане. Ты чувствуешь его, не так ли, детка? – он прижимается к моей ноге, чтобы я почувствовала нож в его кармане.
В моем сознании формируется мысль, и я не могу отпустить ее. Она быстро развивается и мрачнеет. Я говорю «нет» и пытаюсь отвернуться, но я знаю, чего он хочет. Ему нравится борьба, ему нравится, когда мне страшно. Я играю роль, Дин крепко держит меня. На этот раз я позволяю ему затащить меня в свой фургон. Он толкает меня к боковой дверце и прижимается своим телом к моему.
– Ты знаешь, что хочешь этого.
– Тогда пойдем, – я смотрю на его лицо, не моргая. Я имею в виду именно то, что говорю. Хочу побыть с ним наедине. Сейчас.
Выражение лица Дина меняется. Похоть заполняет его глаза, когда он трется своими бедрами о мои. Движение вызывает у меня тошноту и желание поглубже уйти в себя, но я этого не делаю. Я помню вспышку серебра. Помню боль, но больше всего я чувствую угрызения совести из-за потери матери, и это все его вина. Дин сделал это со мной, сделал это с ней. Он украл у меня все.
На шее сзади ощущается покалывание, словно кто-то наблюдает за нами. Я быстро оглядываюсь, но никого не вижу. На улице темно и пустынно, за исключением телефонных автоматов, освещенных желтыми лампочками. Думаю, это просто моя реакция на Дина; в конце концов, последний раз с ним наедине уничтожил меня. Моё тело помнит всё, до последней детали, но вместо того, чтобы ощущать всё это и попытаться сбежать, я ничего не чувствую. Будто что-то внутри моей головы вдруг перестало работать. Разумная часть мозга вырвалась и осталась в стороне. Единственное, что осталось – мысль, которая становится все темнее.
Я залезаю в фургон, и Дин уезжает со стоянки. Пока ведет машину, он протягивает руку и кладет ее между моих бедер. Вся кровь отливает из его головы, потому что он не замечает, как я смотрю, как реагирую на его прикосновения. Меня заполняет пустота, забирая мои мысли и отодвигая на задний план любое подобие логики, пытающееся пробиться вперед. Моя мать умерла, а человек, сидящий рядом со мной, уничтожил всю нашу с ней связь. Я могла приехать домой. Я могла вернуться, если бы знала. Меня охватывает ярость. Несвязные мысли летают в голове, подобно ведьме, пойманной ураганом. Одно мгновение они там, а потом – нет. Последствия не важны; сейчас ничего не важно. Я все потеряла. Моя душа поползла внутрь моего тела и умерла.