— Ты устроил офигенное шоу, Макси. Может нам с тобой стоит попробовать блеснуть перед камерой. Позволить тебе ощутить вкус настоящей женщины, — она смотрит на меня с дерзкой ухмылкой.
Докурив то, что осталось от моей сигареты, я выбрасываю её в окно.
— Дай мне знать, когда найдёшь ещё одну девушку, — я направляюсь на кухню, чтобы положить почти пустую бутылку виски.
— Ах ты, гадёныш.
Я ворчу.
— Ага… вот и пришли к согласию, — мне пора уже сделать с этим тату на своей заднице. — Что у тебя для меня, Дро?
— Есть человек. Баз в Дрезден Хайтс задолжал мне. Прошло два месяца, денег нет. Мы отследили его сегодня вечером.
*****
Охота на беглеца означает вернуть вещам былую перспективу. Это именно то, что мне и нужно, чтобы избавится от этого маленького кусочка совести, которая уже и ранее пыталась показать свой нос. Беглецы непредсказуемы. Ты либо борешься, либо пускаешь всё на самотек. Насколько я знаю, у Дро десять дилеров, работающих на него, в том числе и я. Из этих десяти, с тех пор как он взял меня, я знаю троих, кто сбегал, не желая выплачивать Дро его долю. Он с самого начала взял меня с собой, чтобы показать, как работает эта часть его бизнеса. Грязная часть. Та часть, где правят адреналин, боль и кровь. Я видел, как он выколол глаз горячей ложкой. Мне с моим извращённым любопытством интересно, какой творческой пытке он собирается придаться на этот раз и позволит ли он мне поучаствовать.
Через десять минут мы выходим из квартиры. Он оставил Винн внутри. Однажды он сказал мне никогда не доверять суке. Видимо, на этот раз всё по-другому. Прикиньте, она одна из тех девушек, кто схватит пулю ради своего мужчины. Чертовски глупо, как по мне. Мы спускаемся по серой бетонной лестнице вниз на первый этаж. Здесь вечно воняет мочой, рвотой и другими телесными жидкостями, что моментально можно ощутить, достигнув последнего этажа и направляясь к задней части здания. Вы привыкаете к этому со временем.
— Возьми свой грузовик. Есть дела в Дорчестере, о которых нужно позаботиться позже.
Немного любви и заботы в течение нескольких месяцев и мой Шевроле мурлыкает как котенок. Но он по-прежнему старый кусок дерьма, по сравнению со старым мощным Мустангом Дро. Я следую за ним, виляя из полосы в полосу, пока мы не съезжаем с автострады, покинув Дорчестер. Это следующий город недалеко от Трентона. Мы паркуемся в квартале от ряда красных кирпичных зданий, которые возвышаются на фоне ночного неба, и идём бок о бок, не разговаривая. У нас занимает около десяти минут, чтобы добраться до второго здания. Когда мы входим внутрь, то идём прямиком к лифту. Там ждёт семья. Мать и двое детей. Один выглядит на десять, а второй где-то моего возраста. После того, как двери лифта открываются, Дро и я заходим внутрь. Семья не следует за нами. Мать держит своего меньшего ребёнка, в то время как старший двигается с места, чтобы попасть в лифт, но она протягивает руку и останавливает его, прежде чем он делает ещё шаг.
— Поедете? — вопрос Дро звучит как угроза. Он большой парень. Его рост 1,93 см, у него лысая голова, а половину лица закрывает борода, которая длиной ему по грудь, и он выглядит устрашающе, когда злится. Он не украшен татуировками, как я, но, думаю, маска Ханья, покрывающая всю его лысину выглядит довольно таки пугающей на первый взгляд. Прибавьте к этому ещё тот факт, что он держит в руках лом, нетерпеливо постукивая им о левую ногу в ожидании ответа.
Мать качает головой.
— Мы подождём следующего.
Он пожимает своими массивными плечами.
— Как хочешь.
Небольшая часть меня оценивает искры, которые старший сын мечет в нас, и я усмехаюсь ему, когда двери лифта начинают закрываться. В коридоре на двенадцатом этаже, где мы выходим, пахнет карри и потом. Конечно, не очень приятно, но как по мне, то лучше, чем запах мочи и рвоты каждый день. Зелёная дверь 12D немного помята, словно по ней кто-то бил битой. Дро наклоняет голову, и я слегка прислоняюсь к противоположной стороне дверного проёма, в то время как он становится вне поля зрения глазка, расположенного посередине двери. Он не сразу врывается внутрь, как я предполагал, и даже вежливо стучит. Три медленных, но достаточно сильных стука, которые оповестят ублюдка, что мы здесь. Нет ничего удивительного, что их встречает молчание.