Я спускаюсь вниз по лестнице, когда она зовёт меня.
— Мэддокс?
Стоя внизу, я поднимаю голову и смотрю на неё.
— Что?
— Я рада, что ты пришёл.
Пять коротких слов, произнесённые с мягкостью, забираются мне под кожу, как игла, наполненная дерьмом, — я не должен делать это, но послевкусие может стать самым охрененым кайфом в моей жизни. Это не какая-то девушка, с которой я должен трахаться. На ней эти неоново-жёлтые предупредительные знаки по всему стройному телу, которые чётко говорят меня держаться нахер от неё подальше, но всё, что я могу делать, это тупо бежать навстречу. К ней. На максимальной скорости.
Ага, мне нужно убираться нахуй отсюда.
— Приложи что-нибудь к щеке, — а затем я разворачиваюсь и ухожу.
Глава 14
Эйли
Неделя течёт в черепашьем темпе. Каждое утро я просыпаюсь с новой надеждой, что снова увижу Мэддокса в школе, но к концу дня эта надежда превращается в угольки отчаяния. Какая-то странная тяжесть появилась в моей груди, и с каждым днём кажется, что она становится всё тяжелее. Такое чувство, словно валун не позволяет моему сердцу найти правильный ритм. Мэддокс не появился на групповой терапии, так что сегодняшним пятничным вечером всё, что я хочу сделать, это свернуться клубочком в постели, укрывшись одеялом с головой, включить марафон фильмов с Одри Хепберн по Netflix, пока не засну, и молиться, что забуду его. Забуду его пронзительные глаза. Забуду о том, как он прикоснулся ко мне во вторник и как нежно держал моё лицо в своих ладонях, пытаясь успокоить меня. Забуду о том, как его слова действуют на меня, и как всё внутри начинает дрожать, когда он говорит мне сделать что-то. Забуду его спортивное телосложение, широкие плечи, движение живота при вдохе и выдохе, украшенного всеми этими татуировками. Забуду о всех тех отчётливо выраженных линиях его мышц, которые оттачивают его тонкую талию и ведут к паху, к длинному, толстому, испещрённому венами члену, вставшему между его сильных, накачанных ног, словно он мастерски выточенный столб. Забуду его, и забуду обо всём. Но забыть каждый дьявольски красивый аспект его тела равносильному тому, что я забуду своё собственное имя.
— Так ты это сделаешь?
Я моргаю.
— Сделаю что?
Сейчас я в комнате Мэллори. Фильм для меня в эту пятницу отменяется. Поскольку сегодня Хэллоуин, мне разрешили провести эту ночь в доме Мэллори. Не знаю, как она это сделала, но после того, как я сказала ей, что не смогу провести ночь в её доме, как мы изначально договаривались две недели назад, Мэллори попросила меня позвать Тима и передать ему телефон, чтобы она могла с ним поговорить. Ей понадобилось не больше двух минут, чтобы заставить его согласиться отпустить меня к ней домой с ночёвкой.
— Позволишь Мэддоксу Муру трахнуть себя на камеру.
От удивления мои брови резко взлетают к линии волос. Если бы я пила что-то прямо сейчас, я бы выплюнула всё на себя. Глядя на неё ошеломлённым взглядом, я стараюсь выяснить точно, когда и при каких обстоятельствах мы начали этот разговор.
— Что?
Она поворачивается, чтобы посмотреть на меня, пока стоит в своём шкафу, и закатывает глаза.
— Не притворяйся дурочкой. Всё это «я такая невинная жертва» только отдаляет тебя от него. И Даниэль, и Алисия сказали, что видели тебя в его квартире в тот день, когда ты вроде как кинула меня. Так что я хочу знать, ты позволишь Мэддоксу трахнуть себя для его сайта?
Я полностью концентрируюсь на экране своего телефона, словно уверена, что он воспламенится в любую секунду. Он, или, возможно, это буду я.
— Я не знаю, о чём ты говоришь, Мэл.
— Блядь, пощади меня, Эйли. Почему ты скрываешь это от меня? Я думала, что мы с тобой лучшие подруги.
Я смотрю на неё.
— Так и есть, — утверждаю я.
— Тогда почему, чёрт возьми, ты не сказала мне, что трахаешься с Мэддоксом?
Боже. Этот разговор выходит из-под контроля.
— Я не делаю этого! Я ничего такого с ним не делаю. Я просто хотела спросить, сможет ли он попозировать для меня. Я же говорила тебе, что мне нужно три новых и различных проекта для моего портфолио.
— Так что, ты собираешься просто… рисовать его? — не смотря на скептицизм в её голосе, она звучит совершенно сбитой с толку. Словно мысль о том, что с Мэддоксом Муром можно делать что-то, кроме как трахаться, немыслима. Она не совсем ошибается. Мысль о том, чтобы иметь интимные отношения с Мэддоксом не только приходила мне в голову, она поселилась там. Она перевезла все свои вещи и обустроилась, создав уютный дом в моём мозге и в самом жарком месте к югу от моего живота.