Пожав плечами, я раскачиваюсь из стороны в сторону на её кровати, после чего подтягиваю ноги к груди.
— Не думаю, что он собирается сделать это.
Я имею виду рисование. Положив голову на приподнятые колени, я благодарна своим волосам, что они скрывают моё пылающее лицо. Увидев синяк, Мэллори коротко поинтересовалась откуда он появился, и я соврала, сказав, что врезалась в открытую дверь шкафа.
Она достаёт чёрную коротенькую юбку и держит её перед собой, смотря на себя в зеркало.
— Ну да, абсолютная правда. Парень трахается и зарабатывает на жизнь продажей наркоты. Не думаю, что у него есть время на твой художественный мини-проект. И без обид, но он даже и близко тобой не заинтересуется. Я просто подумала, что он хотел трахнуть тебя на камеру, вот и всё. Потому что это его мини-проект. Как насчёт этой? — она поворачивается ко мне, спрашивая моего мнения, которое, я уверена, ей не так уж и важно.
Предпочитая игнорировать её комментарии, я отвечаю:
— Выглядит хорошо. Ты должна надеть к ней чулки до бедра.
Поворачиваясь обратно к зеркалу, она морщит нос, прежде чем отбросить юбку в кучу одежды, лежащую на её кровати.
— Не достаточно горячо. Чёрт бы её побрал! Ненавижу, что мы не можем надеть хеллоунский костюм на чёртову вечеринку в честь Хэллоуина! Было бы намного проще!
— Что говорилось в сообщении?
— Адрес вечеринки и «никаких костюмов». Маски будут предоставлены при входе.
— Тогда просто надень одно из своих вечерних платьев. Только одному Богу известно, сколько их там в твоём гардеробе.
Она исчезает в шкафу и что-то говорит мне оттуда, но я не совсем понимаю её.
— Что? Я тебя не услышала.
Она возвращается.
— Я сказала, что хотела бы сделать это вместе с тобой.
Я хмурюсь.
— Сделать со мной что?
— Трахнуться с Мэддоксом, — её ответ звучит, как ни в чём не бывало. Это не такое уж и большое дело для неё. Сразу понятно, что она не понимает, как её слова задевают меня сейчас. — Я слышала, что ему действительно нравится секс втроём. Я бы позволила ему трахнуть меня, если бы ты тоже приняла в этом участие.
«Нет. Нет, я не хочу этого. Не хочу ничего из этого. Не хочу, чтобы она находилась рядом с ним. Не хочу, чтобы она даже смотрела на него! И особенно я не хочу, чтобы она или кто-либо ещё прикасался к нему».
Меня абсолютно шокирует то, насколько злой я становлюсь. Сама мысль о Мэллори с Мэддоксом не только заставляет меня плохо себя чувствовать, но и вызывает большое, чёрное облако такой сильной ярости, что я могу ощутить вкус своей собственной ревности. Я хочу толкнуть её на землю и несколько раз выцарапать ей глаза.
— Он не захочет тебя, — бормочу я мрачно.
Её смех звучит громко и достаточно резко, чтобы отвлечь меня от напряжения.
— Боже мой, Эйли, да он тебе нравится! — говорит она между вздохами, всё ещё смеясь, словно я только что рассказала ей самую смешную шутку во всей истории шуток. — Оу. Ты такая милашка. Хотела бы я, чтобы ты прямо сейчас увидела своё лицо. Ты выглядишь, как котёнок, у которого забрали его любимую игрушку. Боже, дорогуша, расслабься. Это даже не серьёзно. Да, я скажу тебе, что он чертовски великолепен, и люди говорят мне, что он может трахаться до тех пор, пока ты не теряешь рассудок. Но если честно, Эйли, в конечном результате он просто первоклассный мудак, который даже не посмотрит на тебя в конце дня. Ему нужны опытные девушки, как я, например. Я имею виду, ты куда-нибудь хоть раз выходила? И терапия не считается, — добавляет она, одаривая меня снисходительной улыбкой. — Он придёт, увидит, что всё написано на твоём миленьком личике, и уйдёт. Во всяком случае, всё же лучше наслаждаться его супер трахающими качествами, объезжая его член, а затем, когда закончишь, выбросить прочь из своей головы. Милая… Девушки, как ты не встречаются с парнями вроде Мэддокса Мура, — она ещё и имеет наглость смотреть на меня с наигранной обеспокоенностью. Мне отвратительно, что она сейчас ведёт себя как сука. — Меня лично не интересуют такие, как он. Кроме того, даже если бы он хотел меня, он всё равно не мой типаж.
«Ага, он как раз подходящего возраста». Я так отчаянно хочу сказать эти слова, что они вертятся на кончике моего языка. Но придерживаясь типичной Эйли, я ничего не говорю. Я молча негодую, называя её каждым плохим словом, которое приходит на ум, и желая ей подхватить худшее венерическое заболевание, известное человеку.