- Львиный корабль, - удовлетворенно заключил Дастан. – Отец будет доволен. За эту зиму у нас вышел весь сырец…
Он крикнул отца, находящегося у самых трапов, что-то показал ему знаками и, дождавшись ответа, уселся на моток каната, заброшенного кем-то для просушки на крышу ветхого лодочного сарая, который мы облюбовали для наблюдения. Поначалу я хотела остаться внизу, затем посмотрела на прибывающую толпу и прислушалась к дружескому совету. Весь город высыпал посмотреть на первый корабль. Как он войдет в гавань, как пришвартуется – так и год откроет. Вскормленные морем данзакцы верили своему кумиру свято и если бы волны сбили корабль с курса, следующий еще не скоро вошел бы в бухту.
Но все прошло идеально. Как только сходни были выброшены, тяжело ударившись о берег, началась такая кутерьма, что только успевай поворачиваться. Дастан белкой метнулся вниз, я – следом, попутно слушая пояснения и указания. Купцы и матросы с «Львиного» выносили на берег товары, раскладывая их на тонких коврах прямо на булыжной мостовой, азартно торговались с местными – взрывная смесь всеобщего, островного и верейского ласкала мой слух лучше любой лютни. Заслушавшись, я едва не упустила из виду Дастана, который мчался на следующий причал, оставив позади всех остальных. К причалу уже подходил еще один, такой же как львиный, корабль.
Гораздо позже я научилась различать островные корабли – львиный, скорпион, трезубец и арфу, названные по созвездиям над островами. Но пока что они все были для меня одинаковы, слишком хрупкие, чтобы выдержать коварные воды Ледяного моря, что было мне ближе и роднее.
В тот день пришло двенадцать кораблей. Не все они были с Архипелагов. Многие приплыли вдоль побережья, из соседних городов, что за горами, разделявшими надвое прибрежную часть Вереи. Эти ходили и раньше, в сезон штормов – вдоль берега безопасно, но особого смысла нет, потому как сам по себе Данзак ничем не знаменит и ничего, кроме фруктов и камней, дать не может, а этого добра и на другой стороне навалом.
Потому я и удивилась двоим, спокойно стоявшим на пристани. Они слишком выделялись, стараясь держаться в стороне от основной толпы. Помогая Дастану заговаривать купеческий товар от кражи, или переводить Дастар-хану певучее наречие Скорпиона, я искала среди купцов, но торговля их не интересовала. Такое ощущение, словно они искали кого-то. Будто почувствовав мой взгляд, один из них внезапно посмотрел прямо на меня. Вздрогнув, я вцепилась в плечо Дастану, обращая его внимание, но, когда парень посмотрел, на пристани уже никого не было.
- Не нравится мне это, - пробормотала я себе под нос.
- Брось, тут много всяких странностей, - отмахнулся друг. Его можно было понять – не до того, тут успевай поворачиваться, пока у тебя лучший товар из-под носа не увели. Первые корабли всегда встречают хозяева лавок – это традиция. Уже завтра они отправят в гавань слуг, но сегодня выходят сами.
В общем, я их потеряла, а потом и вовсе забыла. Лишь к вечеру мы вернулись в дом, уставшие донельзя, и довольные. Мать Дастана вместе с женской половиной слуг целый день готовила праздничный ужин и потому встретили нас шумом и песнями, а кроме того – чашками c разбавленным вином. Данзакцы очень трепетно относятся ко всему, что дает им виноград. Первые спелые ягоды идут в дар богам, сушеные – предлагают в первую очередь перед едой, вино делают только старейшие члены семьи, только те, кто уже «познакомился с предками». Вымороженным в ледниках вином обрабатывают раны, считая его священным, а смыть неподобающее уж и вовсе можно только им. Поэтому чашки с вином нам передали не для питья. Для меня эта традиция не была в новинку – Дастан чтил обычаи своего народа даже на другом конце страны – поэтому я спокойно дождалась, пока мне поднесут слегка розоватую воду и омыла лицо и руки, стряхнув лишнее на землю. Хотя город жил торговлей, для местной знати это занятие до сих пор считалось грязным, недостойным истинного воина пустыни, а ведь именно оттуда они однажды пришли. Оттого и необычная, привлекающая внимание внешность и странные обычаи и чужой язык. Со временем большая часть данзакцев забыла свои корни, а торговля стала обрастать новыми традициями, вроде той, что мы видели сегодня, но потомки древних знатных родов продолжали следовать заветам предков, причудливо сочетая их с современностью. Торговля – грязно? Хорошо, мы будем отправлять доверенных слуг, но первый товар им доверить нельзя, поэтому мы смоем грязь кровью земли.