Воспитанием мальчиков в Данзаке традиционно занимался только мужчина.
- Может, не надо? – попросила я. Чай помог и головная боль понемногу проходила, но Азмира была непреклонна:
- Мало того, что он притащил эли на пристань, так еще и накормил всякой гадостью… Я надеюсь, хоть гиллету не давал?
- Не-эт, - пробормотала я, уткнувшись носом в чашку.
- И то хорошо, - чуть успокоилась Азмира. – А то он все уши прожужжал, «какое кощунство так издеваться над рыбой, как это делают в Ариале!» - передразнила она.
Тут разговор, к моей радости, свернул на особенности кухни Ариала, что Азмире, как хозяйке большого дома, было слишком интересно, чтобы она и дальше ворчала на сына. Затем я вызвалась приготовить традиционное жаркое, мы перерыли кладовую в поисках нужных продуктов, конечно, не нашли, начали подбирать подходящие замены… В общем, время до вечера пролетело незаметно. Когда вернулся Дастан, жаркое уже томно побулькивало на одной из печей под присмотром служанки.
- Ты как? – получив нагоняй от матери, он решил, что я целый день отдавала концы.
- Когда ты в следующий раз приедешь в Ариал, - вкрадчиво пообещала я. – Я накормлю тебя нашими лучшими блюдами!
Судя по его кислому лицу, месть была достойной.
Неделя в Данзаке пролетела слишком быстро. Я люблю Ариал, люблю его свежие, стремительные ветра и высокое небо, запах хвои и снежные зимы, но в Данзаке было что-то, что заставляло тебя забыть о времени. Они умели наслаждаться жизнью: прием пищи мог затянуться на добрых три-четыре часа, а разговоры было приято вести неспешно. Они умели ловить момент: лучшее время для продажи – позднее утро или ранний вечер, когда спадала жара. В промежутке, казалось, город и вовсе замирал, даже крысы в порту изнемогали от жары, лениво растянувшись в тени и свесив хвосты к прохладной воде. Небо в такие моменты выцветало до молочно-белого и выйти на улицу означало получить тепловой удар. И причудливая смесь старых традиций и новых условий жизни также восхищала меня. В Ариале давно уже никто не смотрел косо на девушку, идущую об руку с молодым человеком – лишь бы нянюшка торопливо семенила следом, если это знатная эли. Благодаря королевским указам мы спокойно ходим по магазинам, сидим в кофейнях и даже работаем, хотя, последнее все же воспринималось обществом не так спокойно, как хотелось бы. Если встретить обедневшую орту на должности канцеляристки уже не считалось чудом света, то эли до сих пор впадали в истерику, вспоминая указ, разрешающий женщинам всех сословий устраиваться на работу наравне с мужчинами. Единственная работающая эли, которую я знала – это истра Миларика, которая вела у нас магические основы. Но на магов, как я уже говорила, все смотрят сквозь пальцы. Даже поговорка есть «магам закон не писан». Магическая сущность обычно перечеркивает все предыдущие титулы и дает гораздо больше свободы, хотя и не считается подобающей для Высоких. В Данзаке отношение к женщине оставалось таким же, каким было еще пятьдесят лет назад, до нового короля. Женщине необходима защита – считали они – и выдавали своих девушек замуж, едва те достигали шестнадцати. До замужества за девушку отвечал отец, после – муж, и так ровно до тех пор, пока она не родит сына. Своих женщин данзакцы оберегали и баловали, но к чужим относились не очень дружелюбно, считая их слишком распущенными. Я, пожалуй, исключение, да и то только потому, что Дастар-хан часто подолгу живет в Ариале, являясь членом совета торговой гильдии, что заседал каждую зиму с сентября по декабрь. Уже много после того, как я подружилась с его сыном, он стал останавливаться в нашем доме вместо пусть и дорогих, но все же съемных комнат и мог воочию наблюдать за моим взрослением, а потому отношение ко мне у него скорее было отеческим. Если бы не Ди-Галон, нас с Дастаном, наверное уже давно бы обженили. И я бы, скорее всего, не стала сопротивляться.
В общем, я вовсю пользовалась гостеприимством Дастар-хана и защитой его сына дабы целыми днями крутиться на пристани и в торговых кварталах. Слегка омрачило радость только убийство торговца с одного из кораблей, после чего пристань была перекрыта целый день, но уже на следующее утро убийца был пойман и повешен, а город вздохнул спокойно – не местный. Убить гостя для данзакца – самый страшный грех, какой только можно совершить. После такого позор смывается только кровью.
И все же время пролетело катастрофически быстро. Казалось бы, только вчера я прибыла в город муниципальным порталом, а уже сегодня вновь стою в самом хвосте длинной очереди к порталу. А ведь солнце только-только показалось краем из-за гор.