В итоге порог Башни Университета я переступила даже не к обеду, а гораздо позже оного, когда экзамены уже начались и на площади никого не было – только мальчишка-служка переметал метлой мелкий сор. Столица встретила меня бодрящей прохладой и свежим ветром, но тратить время на переодевание я не стала – так и отправилась к экзаменаторам в легких шароварах, тунике, да наброшенной поверх нее сари, дабы соблюсти приличия и не ходить в мужских одеждах. Когда Азмира дарила мне нежно-оранжевую накидку и зеленую тунику она, конечно, думала о Данзаке, где эти цвета ни у кого не вызвали бы удивления, но в Ариале было принято одеваться скромнее и более… Светски? И уж точно никто не позволил бы девушке влезть в мужские штаны, даже если они и прикрыты туникой до середины голени…
Но делать нечего – переодеваться некогда. Когда я, перескакивая через две ступеньки, добралась до своей аудитории, оттуда уже выходил последний претендент на место в Университете. Он был похож на выжатую тряпку, по которой проехалась добрая сотня телег, и на меня не обратил никакого внимания. Вот и отлично, будем надеяться, экзаменаторы тоже устали…
Подавив желание развернуться и сбежать, я на секунду зажмурилась, встряхнулась и шагнула внутрь. И только потом открыла глаза.
- Смелее, дитя.
Все оказалось не так уж плохо. Из пяти человек, сидевших за длинным полукруглым столом, никто меня не знал. Все это, вероятно, были преподаватели Университета, в Школе они бывали нечасто – хоть мы и находились на одной территории. Две женщины, трое мужчин. Все в годах – явно старше моего отца, который только подбирается к пятидесяти. На лицах усталое, но терпеливое выражение, в руках перья, готовые начать строчить пометки на пергаменте.
- Как твое имя? – когда я, чуть успокоившись и обнаружив, что Ди-Галона тут нет, подошла ближе, спросил тот, что сидел в центре. На вид я бы ему дала лет триста – настолько он был стар. Лысая голова пестрила пигментными пятнами и даже кожа на ней обвисла, словно у бульдога, глаза выцвели почти до прозрачности. В очках-лупах это смотрелось особенно пугающе, словно на тебя таращился рыбий глаз в аквариуме. Голос у него был тихий и вопрос я расслышала с трудом, но остальные почтительно молчали.
- Эль Данари Кьереми Годур, - выдохнула я, только теперь обнаружив, что от волнения осипла.
Старикашка поднес перо к пергаменту и долго записывал мое имя. Не переспрашивал, а значит, слух у него оказался отменным – я бы свой писк точно не разобрала.
- Дочка эла Годур, королевского советника по внешним связям? – неожиданно вмешался тот, что сидел справа: фирменный университетский темно-синий камзол с серебряными пуговицами сидел на нем идеально, словно влитой, хотя фигура уже начала терять свою стройность, но военная выправка все еще бросалась в глаза.
- Да, мейстер, - кивнула я.
Комиссия зашумела. Я понятливо переждала этот всплеск – наша семья была довольно известна, не только мощными дарами, но и близостью к королю.
- Что ж, Данари… - женщина, что сидела слева от старика, с легкой улыбкой откинулась на стуле. Она была красива той тщательной, ухоженной красотой, что говорит о статусе больше, чем титул. Медные волосы уложены в пучок, кожа в идеальном состоянии – а добиться этого в ветреном Ариале довольно сложно, - подтянутую фигуру не скрывал мужской камзол. Мужской-то мужской, но явно сшитый по заказу – он безукоризненно сидел на узкой талии женщины, расходясь широким полукругом так, чтобы не смять длинные юбки красавицы. Хотя я дала бы ей не меньше сорока, но это был тот случай, когда даже дураку понятно – эта женщина знает себе цену. – Поведайте нам, почему мы должны взять именно вас?
Я впала в ступор. Признаюсь, ожидала чего угодно: насмешек, магических ловушек, письменных экзаменов, невообразимых требований… Но… Почему именно я?
Потому что это мой единственный шанс хоть чего-то добиться вне семьи. Потому что одна мысль о том, чтобы оказаться женой Ди-Галона, меня приводит в депрессию.
- Потому что у меня есть дар. И я не хочу его терять, - тихо ответила я. Судя по их лицам, они ожидали не такого ответа.
- Идите к отцу в дипломатический корпус и пользуйтесь своим даром на полную, - неприязненно пробормотал третий, сидевший с правого края стола, мужчина. Даже солнечный свет из окон не делал его более привлекательным. Несвежая одежда, грязные волосы, красные глаза и обрюзгшая кожа. Он сидел как-то странно, скособочившись на одну сторону, отвернувшись от всех и свое перо даже в руки не взял. Ему явно не терпелось закончить со мной побыстрее.