- Что за тренировки такие, от которых у юной девушки синяки по всему телу? – бушевал он, прорываясь к телепатону. Мы с мамой семенили следом в надежде его успокоить. – Ты не простая трель, чтобы позволять себя лупить, кому вздумается! Знаешь, какое наказание положено за оскорбление эли?!
Я закрыла телепатон спиной и, растопырив руки, стояла насмерть.
- Меня никто не оскорблял и даже пальцем не тронул, я с бревна свалилась! Сама! Кому ты собрался звонить?!
- Жениху твоему недоделанному! – рявкнул папенька, пытаясь оттеснить меня в сторону. Сделать это силой он не решался, а ласково я не отпихивалась.
- Дорогой, Эдвард… - мама тихонько гладила его по плечу, успокаивая. – Ну что ты так завелся? Посмотри, у тебя уже шея покраснела, докторус сказал, тебе вредно нервничать… Давай присядем…
- Присядем, - соглашался папа, - вот найду Ди-Галона и сразу присядем! Это его, мрак побери, обязанность – тебя защищать!
- И как ты себе это представляешь? – тараторила я, оттесняя его от телепатона и делая знак служанке подойти ближе. Та тряслась и отказывалась, робко выглядывая из коридора. – Что он должен был сделать? Это часть учебной программы, к тому же никто не знает, что мы помолвлены…
- Значит узнают! – рыкнул папенька. Воспользовавшись тем, что я все же сделала бросок к служанке, чтобы забрать у нее лекарства, он подхватил трубку телепатона и рявкнул уже в нее:
- Ди-Галона мне! Срочно!
Боюсь даже представить, что чувствовали на том конце устройства. Телепатон работал за счет передачи телепатических волн, говорить при этом было не обязательно, но многие делали именно так - проще сформулировать мысль. Учитывая эмоциональное состояние эла Годур, взявшего трубку должно было смести эмоциональной волной.
Хорошо, что Ди-Галона ни во дворце, ни в Университете не оказалось, иначе не знаю, чем бы все закончилось. А так мы все же уговорили папу принять лекарства, отвели на диван, а после я долго и обстоятельно рассказывала ему о своих приключениях, делая упор на странных незнакомцев в Данзаке и раненом Маскели, дабы он не обращал на, собственно, суть рассказа внимания. Уже много позже, когда стрелка часов подбиралась к двум ночи, а оба мы, уставшие сидели на диване, обнявшись, папа спросил:
- Не понимаю я, что между вами происходит? Он ведет себя так, словно у него и вовсе невесты не существует, ты – тоже. Милая, он… - тут папа замялся, очевидно, не зная как задать щекотливый вопрос. – Обидел тебя?
- Ди-Галон? – искренне изумилась я. Уж чего-чего, а обидеть меня он не пытался никогда. – Конечно нет!
- Тогда в чем причина? – упорствовал отец. – Чего вы оба ждете? Может, конечно, я был неправ, позволив вам самим решать… Может, давно нужно было вас поженить…
- Нет! – вырвалось у меня.
- Дочка, - тяжко вздохнул он. – Опять ты за свое? Ну что он, страшный? Так с лица воды не пьют, сама знаешь, я у тебя тоже не красавец…
- Ты – самый лучший красавец! – обняла я его, уткнувшись куда-то в подмышку. Как в детстве. – Дело не в этом.
- А в чем? – допытывался родитель. – Насколько я знаю Маларика, он не жесток и не обидчив, да и ты с ним с детства знакома – не за кота в мешке тебя выдаю…
- Дело не в этом, - упрямо повторила я. – Я просто… Я не думаю, что ему это нужно.
- Что еще за глупости? – опешил папенька. Подцепив пальцами мой подбородок, он заставил посмотреть ему в глаза. Я знала, чем это кончится, но все равно пыталась крепиться. Ласковый родительский взгляд словно проникал в самую душу, видя даже то, что не хотела показывать. Подбородок дрожал, губы дрожали, дрожали непрошенные слезы на ресницах. Я уткнулась ему в камзол и разрыдалась, как маленькая девочка.
- Ну, ну… - он растерянно гладил меня по голове, отчего слезы только лились еще больше. Почему я больше не ребенок? Почему его большая ладонь не закрывает теперь всю мою голову целиком? Почему я не могу забраться к нему на колени, когда так хочется? И почему слезы теперь не помогают решить все проблемы?
- Он не хочет этого, папа, - сквозь судорожные всхлипы бормотала я и сама удивлялась, насколько это, оказывается, меня задевало. Мне хотелось бы думать, что это я в первую очередь равнодушна к Ди-Галону, но, как оказалось, его пренебрежение ранило куда больше. – Он не видит меня, не слушает…
- А ты бы хотела, чтобы было иначе? – прозорливо заметил родитель и в его голосе я услышала нечто, похожее на улыбку, за что он поплатился тычком в живот.