- Полагаю, я спасла вам жизнь? – вопросом на вопрос ответила я. Голос еще дрожал и больше походил на писк, но доставлять Маскели удовольствия своим поражением я была не намерена.
Он фыркнул и окончательно сбросил простыню на пол. Я вцепилась в юбку, не зная, краснеть или бледнеть при виде голого мужского тела. Мертвого тела.
- Не беспокойтесь, ваша репутация не пострадает, - меланхолично заметил Маскели. Я метнула на него злобный взгляд. Вот же язва! – Принесите мне поднос с инструментами.
Спрашивать, откуда я должна этот поднос взять, не хотелось, поэтому я молча вышла из прозекторской, нашла подготовленные инструменты на одном из письменных столов в приемной и вернулась.
- Вы их собственноручно ковали? – брезгливо поинтересовался мейстр, едва я вошла, морщась от тонкого душка разложения, смешанного с запахами консервантов. – Почему так долго?
Терпения мне!
Злобно сунув ему в руки поднос, я отошла в сторону.
- Я могу идти?
Здесь было холодно и был Маскели, а помимо того – мне нужно было срочно увидеться с отцом. Труп на столе – один из тех двоих, что я видела в Данзаке. И что-то подсказывало мне, что он не своей смертью умер. Такой – точно не своей.
- Любезная, вы предлагаете мне самому все держать? – Маскели о моих планах не знал, да к тому же явно мстил за ослушание, хоть в итоге я и спасла ему жизнь. С недовольным вздохом я приняла поднос обратно.
- Привыкайте, общее направление включает в себя обязательную патанатомию, дабы видели идиоты последствия своих действий, - заметив, что я пытаюсь не смотреть на стол, мужчина исторг из себя язвительный смешок, от которого меня передернуло, и взял скальпель.
Я зажмурилась, но уши зажать было нечем, а потому все очень даже хорошо представлялось.
Неожиданно скальпель вернулся обратно на поднос. Я приоткрыла один глаз. Маскели, не отрываясь, расширенными от удивления глазами смотрел на стол. Любопытство во мне пересилило страх и я все же перевела взгляд ниже.
- Что за мрак?!
Из разреза, идущего через всю грудную клетку, с бульканьем выливалась странная кашеобразная субстанция зеленовато-коричневого цвета.
Запах резко стал в два раза интенсивнее, я подумала, что сейчас точно не сдержусь, но Маскели среагировал быстрее: резко оттолкнув меня в сторону, он сделал сложный пасс руками, отчего над продолжавшим разлагаться со страшной скоростью трупом замерцал голубоватый экран стазиса. Запах пропал, но легче не стало – словно завороженная лягушка, я смотрела на труп.
- Будем считать, вы все отработали, - с нехорошим удовлетворением протянул Маскели, разглядывая мое явно зеленое лицо.
Я жалобно уставилась на него:
- Я надеюсь, это представление вы не специально для меня устроили?
Судя по сожалению, мелькнувшему у него в глазах, он хотел бы, чтобы это было так.
Труп внезапно вспузырился и защитный экран окрасился под цвет слизи, равномерно стекающей на стол. Даже костей не осталось.
Я поняла, что ноги меня не держат.
- Сядьте, - заметив это, мейстр недовольно поморщился, создавая из воздуха вестника.
- Я лучше пойду, – простонала я, зажимая рот руками. Дыши, Дана, дыши. В порту Данзака вонь была гораздо хуже, тухлая рыба это тебе не фиалки, но ты ведь сдержалась?
Но уйти мне не дали.
- Вы же не хотите заразить остальных? – холодно осведомился Маскели, отвлекаясь от создания вестника.
Перед дверями замерцало знакомое силовое поле. А, чтоб его!
От злости я даже про тошноту забыла.
Маскели выпустил вестника, тот стрелой вонзился в потолок и пропал. Мейстр покосился на остатки трупа, потом на меня и вздохнул:
- Не бойтесь, эль Годур. Это всего лишь мера предосторожности.
- То есть мы не могли заразиться? – уточнила я. Становилось холодно. И душно. То ли это новообретенная клаустрофобия, то ли последствия блокирующего заклинания. Я обреченно вскарабкалась на ближайший стол – за неимением стульев.
- Могли, - разрушил мои надежды мейстр, подходя ближе. – Как вы себя чувствуете?
- Вы серьезно? – воскликнула я, даже не зная каким словом описать свое состояние. – Тоже мне, мейстр! Сначала травит, а потом беспокоится!
- Между прочим, если мы заразились, то вместе, - попенял он.
Я виновато прикусила язык. Для него произошедшее явно было такой же неожиданностью, что и для меня.
Мы помолчали, медитируя на закрытые двери. Что-то никто не ломился нас спасать…
- И что теперь будет? – стараясь, чтобы голос звучал бодро, а не под стать ситуации, спросила я.