В горле у мейстры Вену заклокотало, но Маларик ее опередил:
- Почему вы допустили присутствие студентки?
- А кого мне еще брать? – не остался в долгу Маскели. – Вы же сами сократили должность ассистента, по-вашему, я должен инструменты в зубах держать?
Я со злостью поняла, что мое сегодняшнее присутствие на вскрытии было не наказанием, просто мейстр нашел дармовую помощницу. Интересно, если бы ничего не случилось, долго бы он на мне ездил под видом отработок?!
- Я буду вынужден поставить вопрос о вашем присутствии в Университете, - с отвращением выплюнул Маларик и развернулся на каблуках. Столпившиеся у него за спиной шарахнулись в стороны. Было слышно, как он раздает указания – сухо, коротко, голос его удалялся все дальше, в то время как мейстра Вену требовала к себе полного внимания. Я стиснула кулаки – ногти впились в ладони, причиняя боль. Чего я ожидала? Что он проявит хоть толику участия? Сочувствия? Успокоит меня?
Бред. Маларик не способен на человеческие проявления чувств – по крайней мере, теперь. Я помнила то время, когда он смеялся вместе с моим братом, помнила, как мы втроем совершали набеги на соседский яблоневый сад (они стояли на стреме, а я карабкалась по деревьям, еще ногу тогда сломала, неудачно свалившись), но чем выше поднимался он по карьерной лестнице, тем реже можно было что-то прочитать по его лицу. Вероятно, я многого о жизни эла протектора не знала, но эти перемены были болезненны для всех окружающих. И уж конечно совсем не нужно, чтобы кто-нибудь узнал о нас. Это я тоже понимала.
Допрос мейстры Вену длился около получаса. За это время я успела ощупать себя с ног до головы, каждый раз замирая при виде подозрительного пятна или уплотнения, изучила вдоль и поперек собственные ощущения, выяснив, что я, оказывается, очень внушаема:
- У вас чешется?
- Да.
- Зубы не болят?
- Болят.
- Живот режет?
- Да.
- А ноги судорогой не сводит?
- Сводит.
- Эль Годур, вы надо мной издеваетесь?!
- Беата, хватит! – вмешался Маскели, скучающе расположившийся на соседнем столе, подвинутом прямо к завесе. Вытянувшись во весь рост, он закинул руки за голову и зевнул, заработав гневный взгляд мейстры Вену. – С ней все в порядке.
- Откуда тебе знать?
- Потому что СО МНОЙ все в порядке! – гаркнул мейстр, потеряв терпение. – Хватит тут глаза мозолить, иди уже. Я позову, если что-то изменится.
- Позовет он, - пробурчала себе под нос мейстра, собирая амулеты и инструменты. – Как всегда – опосля?
Тем не менее, двери, наконец, закрылись, и мы снова остались одни. Я хотела было лечь, как мейстр, но оказалась не настолько морально устойчива, чтобы лежать на месте трупа и просто подтянула колени к груди, обхватив их руками. Холодно.
Ко всему прочему, в животе оглушительно заурчало.
- Хотите есть? – неожиданно спросил Маскели, перевернувшись на бок. Интерес в его глазах был скорее естествоиспытательский, поэтому я замотала головой. Он мне не поверил и, соскочив со стола, направился прямиком к холодильным шкафам.
- Вы с ума сошли? – вырвалось у меня. Может, это симптом? Может, мы правда сходим с ума? – Вы не собираетесь… А.
В руках мейстр держал ополовиненную бутылку лучшего верейского виски.
- Так вот чем вы тут занимаетесь? – не сдержалась я. – Пьете по ночам?
- Нет, - пожал он плечами, ставя бутылку между нами и сосредоточенно расшатывая пробку. – Это для моей ассистентки… Бывшей. Никак не могла к трупам привыкнуть…
- И вы ее спаивали.
- Я притуплял чувство страха, - поправил он, делая большой глоток и протягивая мне бутылку. – Смелее, эль Годур. Испытание трупами вы прошли, мы теперь почти родственные души…
- Упаси меня боги, - проворчала я. Но улыбку сдержать не смогла. В чем-то он был обаятельным, этот Маскели. Или я все-таки схожу с ума. – Мейстра Вену сказала, что мы можем смазать симптомы…
- Если они появятся, поверьте, лучше, чтобы вы почувствовали как можно меньше, - серьезно ответил он, и я уже без разговоров сделала душевный глоток.
Однажды я уже пила виски – в детстве, случайно, отпив из папиного бокала. Но то ли воспоминания со временем истерлись, то ли это пойло было суррогатом – в любом случае, по моему пищеводу прокатилось и комом упало в желудок нечто, напоминающее расплавленный свинец. Слезы брызнули из глаз. Зажимая рот рукой, я уткнулась носом в плечо невольного собутыльника. Тот, хмыкнув, неловко погладил меня по макушке:
- Ну, ну… Сейчас станет легче. Отборная штука, скажу я вам…
Спустя полчаса ожидание неизбежной смерти стало не таким уж тяжелым. И голод утих. В голове, правда, шумело, но пока это сочеталось с блаженным пофигизмом, я была готова смириться.