Помнится, тогда я впервые возненавидела Ди-Галона. Раньше все воспринималось намного проще. Дразнить его, придумывать страшные планы побега прямиком со свадьбы или же после нее (в мечтах отец всегда принимал непутевую дочь обратно), представлять гордое «Я полюбила другого. Вы же честный человек…». Все казалось игрой: я не понимала до конца что значит – выйти за него замуж, я была слишком мала для этого, сосватана еще до рождения. Хотя он всю мою жизнь был в нашем доме – дружил с моим братом (они учились вместе, хотя Ди-Галон был старше на три курса), затем, когда его назначили в королевский штат, часто приходил к отцу по делам, оставался на обеды, выводил меня и маму в театр, когда отец уезжал в другие страны, именно на меня он никогда не обращал внимания. Его подарки были для ребенка и поначалу мне безумно нравились, но никак не для невесты. Маларик Ди-Галон был холоден, как мороженая рыба и в моей детской душе постепенно росло недоумение. Годам к десяти пришло осознание – наверное, вместе с первым ограничением свободы. Девятилетний ребенок мог играть, с кем пожелает, десятилетняя дочь главы дипломатического корпуса и невеста эла протектора Университета Высшей магии обязана общаться только с нужными людьми и ни в коем случае – с мальчишками. Хотя мне кажется, на это Ди-Галону было плевать: он с поразительным равнодушием сносил и мои детские обиды на невнимание и первые бунты и слезы, все отдавая на откуп отцу. Оттого неотвратимость свадьбы с ним (хотя мы никогда не оговаривали ее конкретные сроки) мучила меня все больше. Договорные браки не были редкостью в Верее, но пообещать нерожденного младенца человеку, старше него на восемнадцать лет? Законно, но странно. Я пыталась договориться, пыталась убедить Маларика, что в этом браке нет и не будет счастья, говорила с отцом, но все бесполезно. Тогда в ход пошли провокации. Первым был мальчишка-оруженосец, второй раз дело (из-за моей глупости) едва не закончилось бедой. Жертвой я выбрала самого популярного мальчика в школе – тогда мне, помнится, было тринадцать, шестой год в школе, ему – семнадцать, последний, десятый, год обучения. Я тоже была личностью известной – по большей части из-за того, что делала быстрее, чем думала, а говорила и того раньше. Потому занятия по борьбе давались мне легко – достаточно было позволить телу реагировать самому, а этикету - тяжко. Соответственно наплевав на этикет и незыблемые правила школы, я написала записку этому мальчику, приглашая его на свидание.
Я еще не знала тогда, что за мной все время наблюдали. Большая часть шалостей и каверз раскрывалась сама собой и без участия наблюдателей, они не пытались им помешать, а потому до поры до времени оставались незамеченными. Так вышло и в тот вечер. Я надела лучшее платье, впервые накрасила губы (не из тщеславия, просто мне нужно было, чтобы остались отпечатки) и отправилась в западную аллею – любимое место всех парочек, потому что заходящее солнце расцвечивало блестящие кварцевые дорожки разноцветными огнями. Переливаясь нежными пастельными тонами от розового до нежно-желтого, тропинки были неописуемо красивы, при том, что стоило сойти в густую траву и синие тени деревьев надежно укрывали тебя от чужих глаз, ослепленных сиянием кварца. Идеальное место. Свидание было назначено за час до заката – дабы каждый желающий мог без помех увидеть и меня и моего спутника.
Сегодня я не могу без стыда вспоминать об этом: в свое время мама взяла с отца обещание никому обо мне и Ди-Галоне не говорить вплоть до помолвки, поэтому я этим нещадно пользовалась. Никто не решился бы встречаться с нареченной великого мага… Ди-Галон, хоть и холоден был как рыба, оправдывая родную стихию, но бил безжалостно и быстро, что я отлично знала по их разговорам с отцом.