- А где Харми? – спрашивала с подозрением, зная задиристую натуру парня. Боюсь, за следующую драку Ди-Галон точно его отчислит…
- Он… - Норманн замялся и я с удивлением увидела на его щеках красные пятна. – Остался в городе…
- С девушкой? – хитро уточнила я, наблюдая, как краснеют и уши тоже. – Ну ладно тебе… Я ее знаю?
- Он просил не говорить, - сдался парень. Я знала, что слово беднарцы держат, так что расспросы прекратила. Болтая, мы дошли до общежитий, где и расстались.
Заходя к себе, я что-то напевала, но все песни тут же вылетели у меня из головы, едва я увидела царивший в комнате разгром. Все было перевернуто – мебель, постель, даже вещи из шкафа вытряхнуты. Книги были безжалостно изорваны – обрывки страниц лежали на полу вперемежку с моими платьями, словно бумажные бабочки они трепетали на поднявшемся сквозняке: створки восточного окна были распахнуты настежь, шторы неряшливо полоскались кончиками на улице.
Я попятилась. Абсолютно молча, пребывая в каком-то ступоре, задом вывалилась в коридор и постучалась к Айни.
- Заходи, - распахнув дверь, она втянула меня внутрь. – Я прихватила тебе пирог, когда поняла, что ты до сих пор у мейстра… Ты чего такая белая?
- Айни… - сложно было даже ее имя произнести. Меня накрыла совершенно абсурдная волна стыда, словно это я сделала что-то постыдное. – Моя комната…
- Что комната? – растеряв веселое настроение, поторопила подруга. Так и не дождавшись ответа, она выскочила за дверь, чтобы через минуту вернуться в весьма злобном настроении: - Кто это сделал?! Ты видела?
Я только качала головой. Все мои силы уходили сейчас на то, чтобы справиться со слезами. Перед глазами стояла моя истерзанная комната, которая за это время успела стать мне настоящим домом. И мысль о том, что кто-то, кого я, возможно, знала, мог сделать такое…
- Нужно сказать вахтерше, вызвать эла протектора! Гвардейцев наконец! – бушевала Айни.
- Нет, - ее слова заставили меня очнуться. Я подскочила на кровати, куда была насильно усажена. – Нет, не нужно!
- Дана, мало ли что они украли! – возмутилась подруга. – Это же преступление!
- Да что у меня красть? – я хмыкнула. Нос заложило, но слезы, хвала богам, так и не пролились, иначе не уверена, что могла бы удержаться от истерики. Было мерзко осознавать, что еще недавно кто-то рылся в моих вещах, трогал их своими пальцами… Осквернил их своими намерениями. – Все драгоценности в городском доме, здесь только вещи для учебы, безделушки да пара платьев…
- Надо все проверить! – заявила Айни решительно. Ее настрой передался и мне – я, наконец, смогла собрать себя в кучу и начать нормально соображать. Вместе мы вернулись в мою комнату, проверив ее на темные заклятья, но ничего не обнаружили, зато орта Визарг с возмущением узнала, что я уже почти два месяца живу с незапертым окном.
- Все руки не доходили, - виновато сжалась я под ее гневным взглядом. – То одно, то другое…
- Кто еще в курсе? – тут же спросила она. – Ведь двери не взломаны, окно не выбито, значит, знали, что можно зайти по-другому и никто не услышит…
Я вздохнула. Да кто угодно. Я, на самом деле, была непозволительно беспечна, доверяя студентам, как родному брату. Не думала, что кто-то осмелится забраться в комнату к Высокой. И вот…
Я бродила по комнате, собирая вещи и безжалостно выбрасывая их в мешок – на помойку. Точно знала, что никогда больше их не надену.
- Книги-то зачем рвать… - горестно стенала подруга, следом за мной собирая разорванные листы.
- И конспекты, - удрученно заметила я. Теперь все придется восстанавливать…
Мы провели за уборкой около двух часов – за окном уже успело окончательно стемнеть, когда комната приобрела более-менее приличный вид.
- Ну вот, - преувеличенно бодро сказала Айни, взбивая подушку, - Почти как было…
Я криво улыбнулась, но поблагодарила. Не будет, как было.
Выпроводив подругу, я добралась до ванны и тихо вскрикнула – даже здесь все вверх дном. Прямо посреди осыпавшегося осколками зеркала торчал кинжал, глубоко уйдя в деревянную раму. Под ним виднелся клочок бумаги.
Осторожно ступая по стеклянному крошеву, я подошла ближе и двумя пальцами вытянула записку. На желтом, шероховатом листе чернилами были выведены странные знаки. Больше всего это было похоже на то, как летят журавли – странный символ из нескольких клинообразных загогулин, каждая из которых повторяла рисунок, складывающийся в целом.
Ничего не понимая, я сунула записку в карман и выскочила из ванной, а затем, прихватив подушку с одеялом, и из комнаты. Находиться там одной, в темноте, было выше моих сил.