Поэтому Варик, конечно, знал, кто я, но понятия не имел, кем вскорости должна бы стать.
Мы встретились на центральной площади, у фонтана, он набросил мне на плечи свой ученический сюртук, хотя погода стояла душная, предвещая ночную грозу, я его приняла с благодарностью. И мы отправились прогуливаться по западной аллее. Я впервые гуляла здесь с молодым человеком – до сих пор слишком свежи были в памяти взмахи отцовского ремня и последующие мучения – и количество народу меня изрядно удивило. Прямо скажем, прогулка больше походила на лавирование в попытке ни с кем не столкнуться, чем на романтическое созерцание прелестей природы.
- Сойдем с тропы, - предложил Варик, заметив мое нахмуренное личико. И мне бы радоваться, что он сам проявляет инициативу, но если мы сойдем с тропы, под деревьями сам мрак не разберет наши лица – тяжелые гроздья мха свисали с мохнатых сосен и лиственниц, обхватить которые не могла ни одна человеческая рука, и спрятаться за ними было проще простого, чем многие и пользовались.
И что подумает истра Майма? Когда однажды я села на стул, случайно коснувшись спинки, ее чуть инфаркт не хватил («Эль Годур! Даже вы не можете быть настолько невоспитанны!»).
- Давай еще погуляем? – нервно предложила я, вцепившись в его руку, что уже было нарушением всяческих приличий. Но здесь на такую невинность никто внимания не обращал (я даже думаю, с молчаливого попустительства воспитательниц, предпочитающих проводить эксперименты в контролируемых условиях, а не искать своих подопечных по всем аллеям). – Тут так красиво…
Красиво не было. Должно было быть, но не было – тяжелые, черные на фоне полыхающего красным неба, тучи уже клубились на западе и закрывали солнце. Его косые лучи еще изредка проглядывали сквозь тучи, но кварц уже потемнел, превратившись в обычный песок, плотно утрамбованный чужими ногами. Поднимался ветер.
Я поплотнее запахнула на себе сюртук Варика и упрямо направилась вперед. Нет уж, задуманное надо доводить до конца.
Признаю, мной двигало упрямство, а дальнейшие действия были безрассудны, но кто из нас не делал глупостей в таком юном возрасте?
На предложение вернуться я ответила отказом, хотя уже ощутимо похолодало: ветер дул с запада, а значит – с Ледяного моря, напоенный его холодом и разогнавшийся на морских просторах. Тучи приближались стремительно, большинство парочек скрылось из виду, а вскоре мы вовсе остались на тропинке в одиночестве. Впереди маячил только кованый железный забор городского кладбища, к которому от территории Академии вела западная аллея. Говорят, студентов частенько отправляли туда на практику, но мы, воспитанники Школы, туда не совались.
Я упрямо шла вперед, Варик молча тащился рядом. Романтический настрой уже покинул его, но пойти на попятную перед девушкой – еще стыднее. Мы вели натянутый и затухающий разговор, старательно игнорируя сгущающиеся сумерки и опускающийся холод. Стемнело. Темнота накрыла нас в одно мгновение – как только тучи на горизонте окончательно закрыли солнце. Ни тебе привычных долгих закатов, ни звездных ночей…
Дождь застал нас у самых ворот кладбища, когда я хотела было повернуть обратно, плюнув на несостоявшийся поцелуй. Он хлынул сплошным потоком, ледяной, выбивающий дух. Под ногами вскипели водяные пузыри. Я мгновенно вымокла до нитки, не успев даже пискнуть.
- Бежим! – бежать было поздно, но страх перед беспощадной стихией завладел нами. Варик схватил меня за руку и опрометью ринулся вперед. Загрохотало – в отдалении, затем все ближе и ближе. Набухшие дождем тучи озарились нутряным светом, словно за занавеской зажгли светильник. На мгновение темнота вокруг рассеялась и я обнаружила, что мы бежим через кладбище – к району Высоких, с огромными склепами и молельнями вместо памятных камней. Это был настоящий город на кладбище.
Теперь я даже не помню, в чью усыпальницу мы заскочили – достаточно и того, что там было сухо и стены защищали от сбивающего с ног ветра. Дрожа с головы до ног, мы стояли на верхних ступеньках в полной темноте, наблюдая за разбушевавшейся стихией. По ступеням вниз сбегала вода. Частично от наших одежд, частично – просачивалась в мельчайшие щели снаружи. У Варика стучали зубы. Этот стук мне очень хорошо запомнился, потому что именно тогда ко мне пришло понимание: мы только вдвоем. В пределах сотни метров больше никого нет и до утра не будет. Много ли потребуется времени воспитателям из двух общежитий, чтобы выяснить у других, где нас видели в последний раз?
От этой мысли я действительно похолодела. Я всего лишь хотела невинной шалости. Щелкнуть Ди-Галона по носу, спровоцировать его хоть на какие-то эмоции, а может и, чем мрак не шутит, добиться расторжения помолвки. А вместо этого буду ославлена на всю Верею как падшая женщина. Столько времени наедине – это уже не шутки. Если бы нас увидели было бы понятно, что, по крайней мере, ничего серьезнее поцелуя между нами не было, но что подумают теперь? Чернь будет ликовать, аристократия отвернется от семьи, а отец… о том, что сделает со мной он, я даже боялась подумать.