Сейчас эта история уже не казалась мне такой красивой.
- Нарекать ребенка имеет право лишь мужчина, а на тот момент я был единственным, кто находился рядом, - пояснил Маларик.
- И вы назвали меня в честь своей лошади? – не удержалась я от шпильки.
- Это имя переводится, как «единственная», - невозмутимо ответил он.
- Ладно, - посмотрев на свои нервно сцепленные в замок руки, я постаралась их разжать и сделать невозмутимый вид, подражая Маларику. – Возможно, было пророчество. Но судьба? Да будь мы Единственными друг для друга, разве не должны мы это чувствовать? Разве не должна я смотреть на вас влюбленными глазами и ловить каждое ваше движение и… - я махнула рукой, предлагая ему продолжить, но наткнулась только на откровенную усмешку.
- Вы начитались сказок, Кьереми, - фыркнул Маларик, заставив меня почувствовать себя круглой дурой. – Или любовных романов. Люди, предназначенные друг другу судьбой, это вовсе не глупые сказки о любви, точнее, к ней они и вовсе не имеют никакого отношения. Любовь – это понятие человеческое, а мы говорим о магии, более могущественной, чем все живое в мире!
- Поясните, - видимо, вино подействовало, потому что я, наконец, успокоилась и, цапнув со стола блюдо с виноградом, перебралась ближе к камину, в глубокое кресло, близнец того, что стояло у Ди-Галона в кабинете. Кажется, теперь я понимаю, откуда растут ноги.
Проследив за мной взглядом, мужчина перебрался туда же, заняв соседнее, не такое удобное.
- Когда я говорю, судьба, то имею ввиду реальные события, а не эфемерные чувства, - продолжил он. – Вы – тот человек, с которым связана вся моя жизнь. И вы будете появляться в ней, неся с собой все более разрушительные последствия до тех пор, пока я не приму вас, не пойду с вами рядом. В вашем случае происходит то же самое, с той разницей, что я давно принял ваше существование в моей жизни, а вы – сопротивляетесь.
Виноградина встала поперек горла. С трудом откашлявшись, я недоверчиво покосилась на Ди-Галона.
- Верится еще хуже, чем в историю с пророчеством.
- Ну, попробуйте еще немного побегать от меня и выяснить наверняка, - фыркнул он с превосходством.
- Как вы можете быть настолько спокойны? – возмутилась я. – Как вы можете быть настолько покорны? Разве вас не бесит тот факт, что кто-то уже все решил за нас?! А если я не желаю «идти рядом»?! Если я хочу выбрать другой путь?!
Вышло как-то обиженно. Ди-Галон устало вздохнул и сжал переносицу руками, пояснив медленно, словно для маленького ребенка:
- Повторяю. Мы говорим о силе, которая появилась еще когда не было земли. Ничего не было. Эта сила создала все живое, включая нас с вами. И это не проклятие, как вам сейчас представляется. Это дар, который заслужили очень немногие.
- Сомнительный дар, - проворчала я. – Но если я не хочу? Не нужен мне этот ваш дар. Мы ведь можем просто… Ну, стать друзьями, например? Идти вместе, в одну сторону, как друзья?
Похоже, мне все-таки удалось удивить его. Таким растерянным я Ди-Галона еще не видела. Лицо его смешно вытянулось, в глазах плескалось недоверчивое опасение, словно он не верил, что я действительно это сказала.
- И вы согласны довольствоваться полутонами? – изумился он. – Согласны чувствовать только наполовину? Вы ведь никогда и ни с кем не испытаете того, что ощущаете рядом со мной, Кьереми!
- Можно подумать, много потеряю, - вполголоса пробормотала я. Но он услышал, раздраженно ответив:
- Я говорю не только о любви. Единственный – это брат, отец, учитель, друг, любовник – все сразу! Не бывает единения большего, чем с тем, кому тебя подарила судьба!
Честно говоря, такая перспектива меня напугала. Попятившись из кресла и выставив его между нами, как барьер, я испуганно ответила:
- До сих пор я вполне довольствовалась и обычными друзьями… А вы на друга, простите, не очень-то похожи…
В полном молчании мы минутку посверлили друг друга упрямыми взглядами. Маларик вздохнул и поднял руки, сдаваясь.
- Хорошо, - успокаивающе произнес он, вставая. – Вы молоды, неопытны, вам попросту не с чем сравнивать. Но мне-то вы верите?
Он замер напротив меня, предлагая посмотреть ему в глаза. Я это делать отказывалась, разглядывая пуговицы камзола и радуясь, что кресло между нами такое массивное. Одной рукой его не сдвинешь, а для всего остального нужно время.
- Верите? – с нажимом повторил Маларик.
Досадливо поморщившись, я кивнула.
- Так вот поверьте мне сейчас, - тихо сказал он, опираясь на подлокотники кресла так, чтобы оказаться как можно ближе ко мне. – Не родится на этом свете человек, на которого вы будете реагировать острее, чем на меня. Все другие покажутся вам серыми тенями, призраками, не дающими ни тепла… ни удовольствия. Всю свою жизнь вы будете одиноки в самой шумной толпе, будете искать огня, но находить лишь пепел, улыбку вместо смеха и уксус вместо вина. Это не жизнь, Кьереми, а существование, более жалкое, чем влачат узники в королевских темницах. Потому что у них еще есть надежда, но вы, отказавшись от такого подарка судьбы, обернете против себя весь мир. Подумайте, хотите ли вы этого.