Выдохнув эту тираду, он отошел к столу, оставив меня невидяще смотреть в языки пламени, пляшущего на поленьях. Одно из них треснуло, заставив меня вздрогнуть и очнуться от морока, наведенного Малариком. Я обнаружила, что до боли сжимаю спинку кресла, вцепившись в него, как в последнее спасение. Бархат намок, потемнел, впитывая мои слезы, как губка.
Когда я обернулась, в столовой уже никого не было. С трудом доковыляв на ватных ногах до стола, я дрожащими руками, расплескав половину, налила себе вина и выпила его, не почувствовав вкуса. Слова Маларика били слишком остро, слишком больно. Чувствовал ли он сам все, о чем говорил? Все это время, пока я росла, все больше от него отстраняясь?..
Я нашла его в кабинете. Даже здесь, вдали от всех и вся, Маларик умудрился устроить кабинет и погрязнуть в бумагах. Когда я вошла, он кинул на меня мрачный взгляд, явно жалея о том, что сказал и вновь обратился к разложенным на столе чертежам.
- Завтра резерв восстановится и я отправлю вас домой, - словно это было единственным, что меня сейчас волновало, сказал он.
- В общежитие, - поправила я, все еще обиженная на собственное семейство. Прошла вдоль книжных полок, медленно проводя пальцами по корешкам, любопытно заглянула в его бумаги. – Мельница?
- Здесь рядом река, - неохотно пояснил он. – И деревня. Староста обратился ко мне, чтобы я сконструировал им мельницу.
- Я не знала, что вы умеете, - миролюбиво заметила я.
- Это не сложно, - послышался отстраненный ответ. Очевидно, лед между нами снова в полном порядке.
Вздохнув, я перехватила его руку, насильно вынув циркуль из пальцев. От прикосновения к Маларику по коже побежали мурашки, но я упрямо сжала его запястье, надеясь, что хотя бы пульс скажет мне о том, что он чувствует.
- Не закрывайтесь от меня, - попросила, с досадой обнаружив, что роли поменялись и теперь уже он не смотрит мне в глаза, настороженный, готовый сбежать при первой возможности. – Пожалуйста. Если вы… Если мы хотим, чтобы что-то… получилось… - я выдавливала слова с трудом, понятия не имея как сказать то, что, чувствовала, должна сказать и скорее уж это он отсчитывал мой сумасшедший пульс – жилка на запястье билась в агонии. Но Маларик молчал, а я так и не смогла из себя выдавить больше ни слова. Наверное, мы могли бы так стоять бесконечно, если бы не чье-то покашливание.
Вздрогнув, я обнаружила, что у нашей душещипательной сцены есть свидетель – голова седого, как лунь, старика, торчащая в зеркале.
- Не хотелось бы прерывать объяснение с Ромео, но у нас проблемы, - сварливо отозвалась голова, убедившись, что привлекла наше внимание. – Маларик?
- Уже иду, - вздохнул он. И добавил, выразительно изогнув бровь: - Может, дашь нам минуту?
Пробурчав что-то о нравах современной молодежи, голова скрылась. Зеркало вновь стало зеркалом и осталось им, даже когда я потыкала в него пальцем.
- Кьереми…
- Иди, - перебила я. – Правда. Я подожду.
- Я боюсь, ждать можно долго, - заметил он, запустив руку в волосы и в одно мгновение превратив прическу в воронье гнездо. Пошарив глазами по комнате, нашел камзол (весьма измятый) и шпагу и, вернув их на законные места, повернулся ко мне уже собранным и решительным. Я скривилась и помянула недобрым словом этого старикашку, а потом вспомнила:
- Ты же весь резерв на меня истратил!
- Не страшно, - отмахнулся Ди-Галон. – Во дворец можно попасть и другим способом, а тебя я переправлю в Университет, к себе в кабинет. Оттуда, надеюсь, дорогу найдешь?
В очередной раз мы сорвались с предписанных этикетом «вы», что случалось так же регулярно, как наши с ним перепалки. Сложно соблюдать этикет, когда ты знаешь человека с самого рождения.
Впрочем, длилось это недолго.
Он подошел ко мне и, чуть улыбнувшись, подал руку:
- Позволите?
- Только, прошу, не как в прошлый раз, когда меня-я-а-а… - едва Маларик коснулся зеркала, накрыв мою ладонь своей, как меня затянуло в его темные глубины, выплюнув в залитом восходящем солнцем кабинете прямо на пол. - …стошнило в камин… - зеленея, пробормотала я.