Почему она говорит об этом?
Что я могла такого создать в воображении, что оно пугало даже её и всех, для столь странного правила?
Правила.
Телесные наказания.
Каждый дом, где живут богатые, охраняется истинными рыцарями, а бедным даются амулеты экстренного переноса.
Я оглянулась, но проход закрылся, захлопываясь, как пасть, и протяжно воя. Исчез бесследно, словно его здесь никогда и не было. Мы оказались во дворе перед огромным особняком, окружённым садом из цветов. Белые беседки, скамейки и пение птиц вперемешку с щебетом механических существ. Это место должно было умиротворять и давать расслабиться после тяжёлых дней. Но я, напротив, напряглась и ощутила ещё большую опасность. Всё так и кричало: ТЕБЕ ЗДЕСЬ НЕ МЕСТО! Прочь, уходи назад, откуда пришла.
— Тебе нравится? — поинтересовалась Аделия и развела руки в стороны, закружившись на месте. — Это прекрасное место, оно наполнено любовью и счастьем. Так прекрасно!
— Д-да, — кивнула я и оглянулась назад.
Так я и думала: высоченные ворота и стражи у выхода. Они не обращали на нас внимания, стояли по стойке смирно, глядя в сторону. С такими не поговоришь, они так просто не впустят и не выпустят, как статуи, но такими я их представляла, ограждая себя от окружающих одноклассников. Они должны не только охранять, но и оберегать в случае непредвиденных действий. Но в их стране это нонсенс — опасности для своих не существует. Знала бы я на тот момент, как глубоко могла ошибаться.
— Ты идёшь? — подкралась ко мне Аделия, заставив вздрогнуть от неожиданности.
— А-а, — обернулась я, поняла, что выхода нет и придётся идти, но где наша не пропадала. Так просто сдаваться в собственном выдуманном мире я не собираюсь.
Раньше мне никогда не приходилось видеть особняки вживую, только на картинках, поэтому при описании его мне казалось, что я делаю всё верно. Здание было огромным и величественным, в серо-белых оттенках. Несколько колонн держали своды крыши возле входа в дом. На окнах около двери фрески, изображавшие причудливых существ. Так и хотелось прикоснуться к ним, но я знала, что этого делать нельзя, иначе существа появятся на самом деле и съедят нарушителя спокойствия.
Прямо над дверью висел небольшой золотой колокольчик, а рядом с ним шнур, за который и дёрнула Аделия. Хрустальный перезвон заполнил двор, и к нам вышел прислужник, который встречает всех гостей. Его рост был невелик, и пришлось наклониться, чтобы удивиться, насколько же я оплошала, когда описывала карлика. Кривой нос, чёрные глаза, вместо губ тонкая полоска, тело всё морщинистое и словно высохшее от времени. Он пугал, и в то же время ты не мог отвести от него взгляда, пока карлик сам не захочет этого.
— Кто? — гаркнул карлик грубо, и его глаза сузились, когда он заметил Аделию. — Что надо?
Не припомню, чтобы у них были плохие отношения. Я посмотрела на Аделию, девушка мило улыбнулась и указала на меня пальцем, произнося:
— Мне было приказано привести вещь моего наставника.
— Вещь? — цокнул карлик языком, и если взглядом можно было убивать, то это был бы настоящий снайпер.
— Вещь, — повторила Аделия. — Так вы нас пропустите?
— Не положено, — карлик скрестил на груди руки и, развернувшись к нам задом, продолжил: — Следуйте за мной.
Аделия собиралась перейти порог вслед за прислужником, но он рявкнул:
— Вещь, а не вы!
— Прости, — опустила глаза в пол Аделия. — Дальше тебе самой придётся идти. Он проводит тебя до наставника.
— Ааа…
Разрыв шаблона. А может, это начало их пути? Тогда ясна неприязнь прислужника и почему Аделия ничего не знает про своего наставника. Но делать нечего, приходится подчиняться и идти вслед за карликом, ведь он ждать точно не будет и, если заблужусь, только посмеётся, а я кану в неизвестность запутанных ходов и помещений.
— До встречи, — бросила я через плечо и услышала, как дверь за нами громко захлопнулась, отрезая путь на волю.
Мрачные полутёмные коридоры с тусклыми, висящими на цепях лампами. Мягкий ковёр, который сам счищает с себя всю уличную грязь, но помнит, кто там невежливо прошёлся по нему. Живые стены, что кряхтят от тяжести картин и пытаются притронуться к живому существу. Лестница наверх ведёт вниз, петляет, пока карлик грубо не сжимает перила, ворчливо добавляя: