— Антисанитария! — нахмурилась Анастасия. — Сама схожу к Арчи, любит он всякую живность в дом тащить. Сколько раз просила не делать этого!
— Согласен с вами, — поддакнул Киромир.
Я сидела и ошарашенно смотрела на это вольное общение. Лекарь и господин. Они общаются как близкие родственники или друзья. В моём произведении этой женщины не было… нет, была одна, которая приняла мальчишку, но там пара строк всего лишь. Так кем же она была? Если правильно помню, то аптекарем. Если сложить это и вот это, то неужели Анастасия — та, что воспитала Киромира? Да нет, невозможно!
Да и этот вопрос не мучает так сильно, как тот, что о хранителе. О них я тоже не писала, то есть хотела создать, но они остались в заметках, дальше дело не пошло.
Этот мир — совсем не такой, каким я его представляла.
Когда же мою комнату покинули, я легла звёздочкой и вздохнула. Разговора с Киромиром точно не избежать. Но что придумать и как добыть информацию, чтобы были достоверные доказательства, не знала. Когда пишешь произведение, всё очень легко, ты придумываешь историю, вдохновляешься мелочами и пытаешься создать шедевр. Когда же сама оказываешься в нём, то натыкаешься на стену непонимания, появляются глупые идеи, и ты отметаешь одну, вторую и третью.
Идеи.
Замыслы.
План.
Что связывало между собой точки, где погибали люди Киромира?
Это не только тайная полиция, но и технари-подпитальщики[1], из-за которых и началось расследование. Стоило быть внимательней к истории и додумать её до финала, теперь гадай, кто виновник всего этого. С точностью могу сказать, что не человек. Тогда кто? Кому всё это выгодно?
— Блин, не знаю! — разозлилась на себя и увидела, как зеркало на потолке отразило меня страшной уродиной. — Спасибо, твоей поддержки ещё не хватало.
Конечно, зеркало не ответило и вместо этого показало тёмный квадрат. Разумная мебель и предметы. Хранитель особняка. Прислужник, что может разговаривать со всеми и всем подряд ментально. Да я всем не угодила!
А что, если найти своё место?
Место!
Как я сразу не вспомнила. Я же рисовала наброски. Всё происходит не просто так, а по замыслу. Круг — это стены, возведённые между королевством и другим миром — людским. Внутри же обозначены другие точки, на которые совершались нападения. Если я смогу узнать, где произошли нападения, то, возможно, мне удастся выполнить обещание, данное Киромиру. Единственный минус: я потеряла целую неделю, значит, мне некогда отлёживаться. Нужно немедленно подниматься и донести свою мысль ему.
С огромным трудом, но я смогла встать. Что-то это мне уже напоминает, кажется, в этом мире можно почувствовать себя слабой женщиной во всех смыслах этого слова. Придерживаясь за стены и края мебели, упорно пошла к двери. Я не знала, в какую сторону направляться, но надеялась, ко мне хотя бы сейчас прислушаются. Поэтому, прочистив горло, чтобы голос звучал лучше, обратилась к хранителю особняка, полагая, что он услышит меня:
— Дорогой хранитель этого особняка, сразу же прошу прощения за свою дерзость. Но мне срочно нужно увидеть Киромира. Я знаю, как смогу помочь ему, но для этого мне надо дойти до него сейчас же. Пожалуйста, направьте меня в нужном направлении.
Я зажмурилась. Казалось, что наговорила бредятины, да и какой прок хранителю слышать жалкого человека без доли силы? Стена, за которую я держалась, нагрелась. Нет, не обожгла, но заставила раскрыть глаза и увидеть, как двери отворились, приглашая выйти наружу.
— Спасибо, — искренне поблагодарила я и получила толчок в спину.
Ждать этот дом точно не намерен. Весь в хозяина, но вместо обиды или злости я почувствовала теплоту, которую не описать словами.
Я шла по коридорам и не знала, куда они могут привести. Но когда ошибалась с направлением, то получала отклик от стены в виде ощущения холода. Мы с хранителем как будто играем в игру «холодно-горячо», и чем ближе я к цели, тем сильнее нагревается стена.
Руку пришлось резко отдёрнуть: там, где я коснулась стены, показался красный круг, а рядом с ним была дверь. По-видимому, это конечная точка путешествия. Нерешительно толкнула дверь и вошла в комнату без стука. А там обнажённые мужчины плещутся в некоем подобии бани.