— Но…
— И никаких «но», моя милая женушка!
Я почувствовала его дыхание на шее.
Это заставило в кратчайшие сроки найти одеяло, укутаться и спрятаться под него с головой. Не хватало мне ещё насилия в этом мире. Лучше уж как-то эмоциональное перетерпеть, чем физическое.
Сон не заставил себя ждать. Видимо, за всю жизнь решила выспаться: ведь раньше грешила недосыпом и часто ходила как самый настоящий зомби с кругами под глазами.
М-мм. Запах кофе и свежего хлеба.
Неужели мне можно будет поесть вкусного?
Я потянулась и сладко зевнула. Все беды смылись, словно их не было. Но распахнув глаза, поняла, что лучше бы не просыпалась вообще. Напротив кровати в громадном кресле сидел Киромир с газетой и читал новости, в правой руке у него была кружка с напитком, а на столике с левой стороны стояла тарелка с булочками — теми самыми, которые мне удалось попробовать в лазарете.
Как он вообще их ест? Они же чересчур сладкие.
— Доброе утро! — Я села, и только сейчас до сознания дошёл факт, что нахожусь не в своей комнате.
Серые оттенки, шёлковая ткань. Картины с изображением всяких механических тварей. Сервант с фигурками, которые могут передвигаться и живут в своём искусственном мире, но не могут выбраться через стеклянные дверцы. Очень светлая комната для такого мужчины, как он, что неожиданно для меня. Нет того фарса, как в той, куда меня заселили. Хотя нет, здесь тоже стеклянный потолок. И этот шкаф с другой стороны кажется мне слишком знакомым. Прямо видно ту потёртость, что смогла запомнить, не будут же на всех шкафах её одинаковую делать.
— Он попросился переехать в другую комнату, мой слуга выполнил его просьбу, — вместо «доброго утра» объяснил мне Киромир, заметив мой взгляд.
— Предатель, — одними губами, беззвучно, произнесла я, и шкаф шевельнулся, отреагировав.
— Стой! — от приказа Киромира шкаф замер и перестал делать что-либо. Вот это послушание. А нечего было сбегать в чужую комнату.
— Эм, а почему я здесь? — осторожно поинтересовалась я, стараясь не раздражать мужчину.
— А где, по-твоему, ты должна быть? — сворачивая газету и кладя её на столик, поинтересовался Киромир, переходя на ты, отчего я напряглась и почувствовала какой-то подвох.
— У себя, — неуверенно произнесла я, наблюдая за действиями, которые тем временем происходили в серванте.
Одна моделька очень походила на зубро-пава. Она клацнула пастью возле летающей птицы, которая так неудачно решила сесть рядом со своим гнездом. Другая же, похожая на цаплю, чистила перья и, заметив, что за ней наблюдают, распустила хвост веером. Птичка два-в-одном: цапля-павлин с крутящимися спиралями на перьях, способными загипнотизировать незнающего человека, чем и погубят его, поэтому, несмотря на уменьшенные копии, я отвернулась от греха подальше.
— Муж и жена обязаны спать в одной комнате. С этого дня вам… тебе, — осёкся Киромир и, со стуком поставив кружку, продолжил: — Предстоит привыкать к этому. В наш особняк прибудут люди из строительной бригады.
— Зачем? — опешила я и растеряла все вопросы, которые собиралась задать.
— У жены столь влиятельного господина должна быть своя территория, на которой она сможет зарабатывать деньги и вкладывать их в общий бюджет, — как маленькой, объяснил Киромир, а я поморщилась от этого дурацкого правила.
— А избежать людей из строительной компании как-то можно? — прямо спросила я.
— К сожалению, нет, — отрицательно покачал головой Киромир и переменил тему: — Вчера ты хотела поговорить о другом.
— Хотела, но кажется, вам неинтересно обсуждать это, — заявила я, начиная нервничать и придумывать, как бы решить проблему с навязыванием работы.
— Стасья!
— Стася! А не «Стасья», — поправила я и на автопилоте добавила любимую фразочку из нашего мира: — Двадцать три года как Станислава, и напоминать мне моё имя не нужно.
— Сколько?! — поперхнулся Киромир и закашлялся.
— Сколько слышали… то есть мой дорогой муж слышал! — фыркнула я, не понимая реакции мужчины.
Так-с. А ему сколько там годиков было написано? Попыталась вспомнить. Если память мне не изменяет, то Киромиру около тридцати семи. Для этого возраста он хорошо сохранился, хотя у них здесь могут и до трёхсот свободно прожить и дольше при хорошем укладе жизни.