представляя как… Черт, я бы отдала пару десятков лет своей юной жизни только
что бы прижаться губами к этому подбородку. На губы я уже боялась смотреть.
Столько жизни у меня, наверное, нет. Да, странная форма одержимости — я совсем
не думала о Поле когда он не был рядом, не страдала, не мечтала, но стоило ему
оказаться поблизости, как я тут же превращалась похотливое животное, готовое
следовать за ним на край света и слепо выполнять любое его желание. Кто бы
научил, как бороться с этим…
— Не сердись на Рене, — попросил Поль, — шутки у нее глупые бывают, но это ребячество. Хотя ее иногда трудно понять.
— Ну да, я знаю. — Промямлила я для поддержания разговора. Слишком это было
непросто — поддерживать разговор и одновременно бороться с мыслями о сексе.
— Ты была ночью в Большом Доме недавно. — Неожиданно произнес он немного
изменившимся голосом. — Скажи мне зачем.
Ну вот, доехали-приехали. С этого и надо было начинать. Разговор ступил на
опасную почву, и это немного меня отрезвило. Лишь немного. Странная такая есть у
меня черта — когда меня на чем-то подлавливают, я начинаю кусаться. Или я уже говорила это?..
— Я не знала что это запрещено. — Твердо сказала я. И сама себе порадовалась. По
крайней мере, контроль над телом возвращался. — Тем более я услышала крик Рене.
Так кричат люди, когда им больно.
— И ты как отважная тигрица кинулась ей на помощь? — С насмешкой спросил он. -
Зачем, Клер? Что тебе до нее? У нее своя жизнь — у нас с ней своя жизнь. И никто
не должен переступать границ этой нашей с ней жизни. — В его голосе не было
угрозы, и это совершенно сбило меня с толку.
— Я не собираюсь переступать ваши границы. Я даже думать не хочу о том, чем ты
там с ней занимаешься, но если она позовет меня на помощь, я сделаю все что
смогу. Я ее не оставлю, понимаешь? — Неожиданной отвагой сказала я. Как будто кто-то посторонний управлял моими мыслями и моими голосовыми связками. Я знала, что могу заткнуть этого чужака в себе, но почему-то не сделала этого.
— Как мило это у тебя получается. — Прошептал он. И тут же без предисловий: — Клер, мне кажется, она влюблена в тебя.
От растерянности я забыла про свою защиту и беспомощно вскинула глаза, тут же
получив ожог от его взгляда. Он уже не улыбался. Смотрел пристально и задумчиво,
будто изучая что-то в моем лице.
— Что…
— Ты сокровище, Клер.
— Сокровище? — не поняла я. Не помню, чтобы кто-то называл меня так.
— У Рене тонкий вкус. Долгое общение со мной привило ей любовь к
по-настоящему изысканным вещам. И она сразу увидела, что ты алмаз, случайно
попавший на нашу помойку, где валяются только красивые конфетные обертки. Вряд ли ты заметила, но ты стала душой этого места, у которого изначально не было и не
должно было быть души. Потому что мы не стремились к этому. Потому что, не
смотря на то, что ты видишь вокруг, на самом деле здесь есть лишь я и она, Рене.
А остальное… дешевые яркие картинки, которые радуют глаз — и только. И сам
Изумруд — это только декорация. Я не любил его никогда, Рене не любила его
никогда. Это всего лишь пространство где мы обитаем. Но ты, Клер!.. Ты почему-то
полюбила это дурацкое место, увидела в нем что-то, скрытое от нас, какое-то
таинственное очарование, которое теперь начинаю видеть даже я. — Он заметил мой
изумленный взгляд и снисходительно покачал головой. — Ты не понимаешь откуда я
знаю обо всем этом? — Камеры, Клер. Я очень часто наблюдал за тобой. Я видел
странный свет в твоих глазах; я видел, как
по утрам вздрагивают твои ноздри когда ты выходишь на порог своего дома и
делаешь с таким наслаждением первый вдох; я видел, что шипы ежевики скользят по
твоим ногам, не оставляя следов… Ты срослась с этим местом, стала его душой, -
он усмехнулся и вдруг отвел глаза, — знаешь, недавно Рене сказала мне — «Ты
знаешь как пахнет утро? — Мокрой бумагой и озоном. Почему Клер это нравится?» И
тогда я понял, что кое-что в жизни мы упустили. И некоторым вещам я не смог научить Рене… — он задумчиво нахмурился, но тут же вернулся в реальность. — Хотя я не о том хотел, на самом деле мне надо тебя предупредить насчет нее. В чем-то она взрослая, взрослее нас с тобой. Но она все равно совсем еще дитя. Как ребенок требует свою игрушку здесь и сейчас, не взирая на сложности и препятствия. И игрушка эта, Клер — ты. Понимаешь о чем я?
Открыв рот, я впитывала в себя каждое его слово. Голос Поля проникал вглубь