— Она не хочет… Я не хочу, передумала уже… Дора сказала мне…
— Ну тогда почему же ты не сбежала отсюда, девочка моя? — Невозмутимо спросил Поль. — Я тебя предупреждал, что если появится на тебя покупатель, у тебя больше не будет шансов. Однако тебе здесь нравилось, верно? Лучше чем в твоем борделе вонючем, да?
— Я актриса. — Пьяно прошепелявила она. Получилось «я акшиша». Но было почему-то понятно.
— Ты шлюха, Олеся, просто шлюха. — Он вздохнул, что-то взял на столе и пошел в нашу сторону. — И будешь ею сколько сможешь.
Я во все глаза смотрела на него, что-то опасное было в его деловитых движениях. Когда он приблизился и обратился ко мне, у меня все похолодело внутри.
— Клер, маленький укол, чтобы ты не нервничала и расслабилась, как и твоя подружка. Дай руку.
— Нет. — Упрямо сказала я и вдавилась как можно дальше в диван.
— Да. — Вкрадчиво сказал он. Глаза его отливали сталью. Это был другой Поль, страшный, несущий зло! Мне захотелось кричать. Было в нем что-то нечеловеческое. Раньше он заставлял меня испытывать сильнейшее вожделение, но сейчас от него исходили такие же осязаемые волны опасности.
— Не трогай меня. — Прошептала я почти умоляюще. — Нет…
Но все было бесполезно. Его металлический взгляд будто парализовал меня. Он взял мою руку и по-прежнему глядя мне в глаза, вогнал в нее иголку. Я даже не ощутила боли, настолько загипнотизировали меня его глаза. Почувствовала как будто издалека, что глаза у меня наполняются слезами, мои ресницы несколько раз конвульсивно вздрогнули, и в его глазах что-то изменилось, будто он испытал мгновенную боль. Он выдернул шприц и быстро отошел. Я сразу ощутила, что по телу моему разливается тепло и стала слабеть. В голове заклубился тяжелый туман, хотелось потеряться в нем, это было даже приятно. Но что-то сильное, наверное инстинкт самосохранения, заставляло меня невероятными усилиями удерживать себя на плаву, не падать в теплую вату… Наверное и бедняжка Барби чувствовала то же самое. Язык у меня стал тяжелым и вялым, мне нужно было что-то выяснить, спросить, но меня удерживало от попыток говорить странное и необъяснимое в моем положении стеснение — я не хотела, чтобы мой голос звучал так же по-дурацки как у Барби только что. Поэтому я сидела и молчала, наблюдая за неспешными движениями костюмов и возней Поля. Он что-то вполголоса объяснял им, показывая паспорта и бумаги. Они кивали, разглядывали все это, а потом складывали в папки, которые у них были с собой. Я услышала, когда стали говорить обо мне. Голос Поля был хорошо различим, но голоса собеседников, какие-то профессионально-тихие, я почти не слышала:
— Я так и не узнал о ней ничего. Машина зарегистрирована на одного парня, он сейчас в Канаде. Может приятель ее, дал ей покататься на время. Даже без доверенности. Может она вообще ее угнала. Не знаю.
— …….
— Нет, никто не интересовался все это время. Возможно, она здесь от кого-то прячется. Тогда она сама позаботилась о том, чтобы не оставить на свободе никаких следов.
— ……
— Да, действительно. Уже будет не важно.
Дело явно катилось к какому-то завершению. Кажется нас с Барби собирались увезти. Куда и зачем — мне страшно было даже предположить. Миленькая братская община «Изумруда» оказалась совсем не тем, чем казалась вначале. Что-то нехорошее происходило здесь с людьми. Мой отяжелевший мозг некстати выдал информацию, что девушки, которые поднимались к Полю после приезда гостей, никогда больше не попадались мне на глаза. Не будь я все время в своих чувствах, я бы давно это заметила. С ужасом я поняла, что все мы здесь были лишь стадом овец, которых хорошо кормили и содержали в комфорте. Но под покровом ночи некоторых из нас пускали на мясо хозяевам… И сейчас я не могла даже поручиться, что выражаюсь фигурально. Я попыталась пошевелиться, но слабость, непреодолимая слабость, сделала меня похожей на тряпичную куклу. Боже мой, я пропала…
И тут с шумом открылась дверь.
Мужчины удивленно повернули головы.
Рене, моя милая любимая родная Рене! Она вбежала в комнату и остановилась, торопливо озираясь. Ее прекрасные волосы свисали жалкими сосульками, на рубашку была накинута какая-то грязная спортивная куртка явно с чужого плеча. Без макияжа она выглядела совсем иначе, в первую секунду я даже не узнала ее.
— Черт, Поль!.. — Простонала она незнакомым мне голосом и, бросив на него странный, только им двоим понятный взгляд, кинулась ко мне. Я хотела поприветствовать ее, но вместо этого у меня получилось только невразумительное мычание. Она взяла меня за подбородок, несколько секунд внимательно разглядывала, а потом снова застонала.