я. Почти. Там, в саду, есть старая яблоня у ручья, ты видела ее однажды, но вряд ли помнишь, на ней она попыталась меня повесить. Поль успел, когда я уже задыхался в петле. Тогда, при мне, он ничего ей не сказал, просто забрал меня и увез в деревню, к знакомому фельдшеру. Может потом и был у них разговор. Наверняка был. Во всяком случае мать стала спокойнее. Мне было плохо, конечно. Поль боялся сближаться со мной, чтобы не провоцировать мать, мне каждую ночь снились кошмары, в голове бардак… это ужасное чувство, которое я испытал там, возле яблони, когда осознал, что моя мать сейчас меня убьет… Мир перевернулся просто с ног на голову. Ощущение полной абсурдности происходящего. После этого тяжело было восстановиться. Но не успел я хоть немного прийти в себя, как она снова попыталась… Среди ночи накрыла меня подушкой и начала давить. Хотела, чтобы я задохнулся. Таким способом тяжело убить человека на самом деле, там много воздуха оставалось. Я пытался вырваться и рукой зацепил что-то тяжелое, кажется чашку, которая стояла на тумбочке возле моей кровати. Наверное Поль был все время настороже, потому что звука упавшей чашки оказалось достаточно, чтобы он услышал и прибежал мне на помощь. Он спас меня во второй раз. Но мы оба поняли, что моя смерть стала лишь вопросом времени. Она бы убила меня рано или поздно, она сошла с ума… Через три дня ее нашли в постели мертвой. Кажется она сильно напилась и не рассчитала дозу снотворного. Такой вот готический конец. Я знаю, что ее смерть не была случайностью. Но я знаю так же, что другого выхода у Поля не было. Так мы остались вдвоем. Ближе него я не знал человека. Он сделал из меня того, кем ты меня знаешь. Ну или узнаешь если захочешь… Поверь, мы прошли очень долгий путь прежде чем я стал нормально спать по ночам и без лишних эмоций вспоминать о матери. То что было со мной в детстве, способно навсегда раздавить любого, но Поль помог мне переступить через все, помог убить в себе комплекс, который рождается у человека, ненавидимого собственной матерью. Теперь ты можешь понять, как много Поль для меня значил? Я не мог без него. И ему тоже было тяжело потерять меня. Ведь я был единственным человеком, который мог быть рядом с ним, мог любить его и не сойти с ума, как это произошло с моей матерью, которую Поль так неосторожно приблизил к себе. Поль мог любить, любить очень сильно, у него была потребность иметь близкого человека, но его любовь была лишена малейшего налета сексуальности. Именно в этом была его проблема. Это его черт знает откуда берущееся сексуальное излучение мешало ему налаживать нормальные человеческие отношения. Все хотели от него секса, даже некоторые мужчины начинали странно себя вести. И только со мной у него все было иначе. Я был его сыном, братом, другом. Теряя меня, он терял все что у него было. Поэтому когда я позвонил ему из Франции и сказал, что хочу вернуться, чего бы это ни стоило, он не стал со мной спорить. У него были там кое-какие связи, я быстро нашел людей, о которых он сказал, мне сделали липовые документы и помогли приехать в Россию. Уже отсюда я позвонил старикам и объяснил, что хочу жить у себя на родине, со своим приемным отцом. Сказал, что буду приезжать и все такое. Мне кажется, они не сильно удивились, они еще там, во Франции, считали меня слишком резвым для своего возраста мальчиком. Ну я думал, что они успокоились. Но ошибся. В начале этой весны до нас дошла информация, что старики опять хотят меня перетащить к себе. При чем настроены очень агрессивно. Для начала они хотели договориться со мной миром, а если не получится, применить более действенные меры. По телефону Поль сказал им, что не знает где я, что мы давно не общаемся, что я живу с какой-то девушкой, где он не знает. Поскольку официально меня в общем-то и не существовало, вот так вот вышло, что никаких документов здесь, в России у меня не было — в случае необходимости мне быстро делали липу — и уж тем более Поль никакого отношения ко мне якобы не имел, то старикам нечего было на это сказать. Они уже знали, что Поль каким-то боком связан с криминалом и у него большие возможности, поэтому просто так брать и насылать на него органы власти не стоило. Тем более они были уверены, что у нас тут в России вся милиция куплена давным-давно и вообще полный хаос. Потому старики наняли через посредника русского парня, типа частного детектива что ли, пообещав ему большую награду если ему удастся отыскать меня и отправить опять во Францию. Этим парнем оказался тот самый Чак, настоящее имя которого тебе не интересно, я думаю, но мы с Полем его знаем. В первый раз Чак приезжал весной, не надолго. Якобы один из гостей. Покрутился в Изумруде и уехал. Для него пустили байку, что мальчик Максим учится в городе, здесь не появляется. Но я был там, естественно. Пришлось тогда начать маскарад. Было бы легче, если бы я спрятался на время где-то, но мы с Полем легких путей не искали. Я переоделся в девочку, тогда еще волосы были короткие, приходилось носить парик, очень похожий на натуральные волосы. Джул и кое-кто из постоянных был в курсе, остальных мы в спешном порядке поменяли, чтобы все гости были новыми и сразу знали меня, как девчонку. Пустили слух, что Максим был у Поля любовником, а теперь его место заняла девочка Рене. Самое удачное, что никаких фотографий я не оставил у стариков. Поэтому Чак знал меня только по описанию. Ну и, к тому же, я наверное хороший актер, он был совершенно уверен, что я девушка. Знаешь, пришлось даже один раз делать вид, что я флиртую и целоваться с ним взасос. Это отвратительно, Клер, и я тебя прекрасно понимал, когда ты не хотела со мной ничего иметь, думая, что я девчонка. Но зато этот поцелуй железно убедил Чака, что я Рене, а не Максим. Хотя, он и до этого-то вряд ли предполагал обратное. Просто надо было это сделать, чтобы ему потом не пришли такие мысли в голову, когда будет анализировать все что видел в Изумруде. Заодно, кстати, наш с ним поцелуй стал поводом, чтобы Чака выгнать из Изумруда. Якобы Поль застал нас, его это взбесило и все такое. Короче, избавились на время. Чак отправился в город, искать где я учусь. Но вот незадолго до твоего появления, мы узнали, что он снова хочет посетить нас. Когда он приедет, мы не знали точно, знали, что в ближайшее время. За ним постоянно следили, кучу денег в эту слежку мы с Полем вбабахали. Но надо было знать каждый его шаг. Вот и узнали… Благо, волосы у меня уже нормально отрасли, я их и до этого-то не стриг сто лет, а тут пришлось совсем забыть про ножницы. Все эти месяцы, когда Чак ошивался в городе после Изумруда, мы не брали «левых» гостей. Несколько человек, давних знакомых, только жили. Сняли пару хороших фильмов даже, надо ж было как-то зарабатывать деньги. Дело в том, что мы боялись, что Чаку может прийти в голову порасспрашивать тех, кто будет возвращаться из Изумруда насчет Рене или Максима. Как ты понимаешь, я не ходил с накладными сиськами когда Чак уехал. Но Чак вообще-то туповат оказался, потому зря мы совсем уж осадное положение устроили. И вот когда стало известно, что Чак приедет снова, мы начали набирать гостей. Я весь в женском опять был, голос ломал, брил ноги, лифчик носил и все такое. Самое поганое, у меня начала щетина на лице расти, мы с Полем боролись с ней постоянно, но это ужасно больно было. Ах, Клер, бедняжка, что же тебе в голову пришло когда ты ночью тогда к нам поднялась… Мы так смеялись с Полем потом, извини. Эй, ты меня слушаешь еще? У тебя такой вид, как будто меня здесь и нет… Ну ладно, слушай дальше. Ты когда приехала, мы ждали нашего гостя дорогого. И тут приехала ты. Поль сказал, всех пускать, у нас мало было людей, а мы хотели, чтобы Чак побольше народу по приезду обнаружил. И я тебя пустил, как ты помнишь. Но я сразу увидел, что ты не из наших. Не надо было тебя пускать, это странно было, что такая девочка славная забрела в наш бордель, что-то в этом было не так, но я не смог устоять. У меня никогда не было таких милых девочек как ты, что-то в тебе было экзотичное, для меня по крайней мере, поэтому я сделал Полю внушение, что тебя надо взять. В качестве игрушки для меня. Не обижайся, Клер, в этом не было ничегошеньки обидного на самом деле. Мы с Полем немного циничные в этом плане, вот и все. Ну, короче, ты осталась. И тут я понял, что попал в очень странное положение. Знаешь, я не помню даже сколько мне лет было когда я в первый раз переспал с женщиной. Ты можешь сказать — ну вот, он совершенно такой же как и все, кого он называет «куклами», но это не так. Я никогда не был искусственным, Клер, просто для меня секс был самой естественной вещью на свете. Если ты идешь по саду, видишь сливу на дереве, хочешь ее съесть, то срываешь, ешь и идешь дальше. И ничего в этом такого нет. Так же я всегда воспринимал секс. И разве это не естественно? Ну и у меня это всегда было, в избытке, как ты понимаешь, я ведь жил в Изумруде. Когда я хотел — я срывал и ел, фигурально выражаясь, любой плод, который хотел. В первый приезд Чака я старался вести себя как девчонка, никакого секса, конечно же, но Чак был всего несколько дней, тем более я вполне могу прожить долгое время и без, извини, перепихонов, сыт я этим давно по горло. Во второй раз я тоже собирался вести монашескую жизнь, надо же было еще до приезда Чака убедить всех гостей, что я девушка, но тут появилась ты. И оказалось, что я никак не имею возможности сорвать плод, который так хочу. Я каждый день был с тобой рядом,