Чака я так и не смогла выгнать. Весь день он таскался за мной следом по квартире, ходил в магазин за едой, готовил всякие вкусности, от которых меня воротило и капал в мой чай вонючее лекарство (Клер, тебе нельзя волноваться, ты не должна потерять ребенка, я хочу привезти тебя к твоим старикам здоровой. Эти капельки помогут тебе успокоиться). Я покорно пила отравленный чай, хотя и не волновалась вовсе. Не знаю, может его капли действовали, может то, что хоть какая-то живая душа рядом появилась, но настроение мое перестало быть таким депрессивно-подавленным, как в предыдущие дни. Ну и еще конечно же грела мысль о предстоящем разоблачении моего братца. Мне страшно хотелось показать ему, не так-то просто провести меня. Короче, время благодаря Чаку пролетело незаметно. Через день утром он разбудил меня пораньше и приказал собираться потихоньку. Типа, на похороны пора. «Потихоньку» мое заняло полдня, почему-то с утра меня мучил сильнейший токсикоз, и я побоялась отходить далеко от туалета. Когда все-таки вышли, время перевалила уже за полдень. Чак куда-то позвонил из дома, потом вызвал такси и сказал, что в церковь мы уже не успели благодаря мне, придется ехать сразу на кладбище. Сели в машину и поехали. Я не волновалась совершенно. Даже умудрилась задремать в такси. Чак разбудил меня когда мы уже приехали. Помог мне выйти из машины и попросил таксиста подождать. Я стояла, прикрывая зевки рукой. Кладбище мне было знакомо, здесь бабушку хоронили. Иногда мы с отцом и сестрой приезжали сюда. Кладбище было еще новое, за низеньким заборчиком, вдоль которого росли высокие кусты, начиналась большая-большая поляна, кое-где, рядом с могилами, росли молодые деревца. Чак взял меня за руку и повел. Мы прошли через калитку и остановились. В пятидесяти метрах от нас единственная группа людей… Я увидела… Одного взгляда мне хватило, чтобы выхватить из толпы Джула, Лаки, Глену, кажется это она так громко плакала… Людей было немного, человек двадцать, наверное я многих узнала бы там, но взгляд мой зацепился за край страшного черного гроба, видневшегося в просвет между людьми…
— Поспешим, Клер, его сейчас уже будут закрывать, ты не успеешь проститься, — Чак попытался потащить меня за собой, но я замерла как вкопанная, заворожено глядя на гроб. Я чувствовала себя так, будто на меня опустили тяжелый-тяжелый камень…
— Это правда… — выдохнула я. В глазах у меня забегали мухи, вдруг стал темно и я начала падать-падать-падать в пропасть без дна.
Ниточка боли вытянула меня из темноты. Я резко открыла глаза и оттолкнула от себя Чака.
— Сейчас все будет хорошо. — Сказал он, убирая шприц.
— Что это за хрень? Наркотики? — Пробормотала я.
— Ну что ты! Просто чтобы ты не волновалась сильно.
— Доктор-смерть, блин, идиот, разве можно человеку без сознания колоть успокаивающее, — простонала я, — ты хочешь чтобы я вообще коньки отбросила?!
— Это не совсем успокаивающее, не волнуйся. Это просто поможет тебе продержаться, совершенно никакого вреда кроме пользы. Не беспокойся, Клер, я закончил медицинский, на меня можно положиться в этом плане.
Я посмотрела в окно — мы уже ехали по городу — и тут же бессильно откинулась на сиденье, не в силах сдержать мучительный стон. Я вспомнила ОТКУДА мы ехали. Внутри у меня сразу образовалась пустота. Полнейшая апатия. Я прикрыла глаза, по старой привычке попытавшись уснуть. В мире реальности мне больше нечего было делать.
Ну что ж, подумала я, мальчика больше нет. И на самом деле это к лучшему. Как бы я себя ни убеждала в обратном, мне бы все равно не удалось избавиться от этой моей любви к нему. Рано или поздно я бы вернулась к нему, тем более если он сам этого хотел. И что бы было тогда… страшно подумать! Страшно подумать… такие обнадеживающие мысли не спасали меня сейчас. Пустота, чудовищная ненасытная пустота втягивала меня по капельке, не оставляя сил даже на то, чтобы продолжать успокаивать себя мыслями о том, что «все к лучшему». Благо, мой мозг предусмотрительно не пытался пока поковыряться в теме «я виновата в его смерти». Сработал какой-то защитный механизм. В противном случае… я не знаю что было бы в противном случае.
— Не надо винить себя, — будто прочитав мои мысли, сказал Чак и приобнял меня, — мальчик был немного не в себе, это еще там, во Франции заметили. Рано или поздно он бы сделал что-то подобное, такие люди долго не задерживаются на этом свете.
— Мне так хочется, чтобы ты исчез, — с усилием сказала я, — тебе нужны только деньги, которые обещали за него. Теперь ты хочешь продать меня. Я все это понимаю, пусть будет так. Только молчи, прошу тебя, пусть мне кажется, что тебя нет.