- Ты меня бесишь. Страшно. – нагло оскалившись, выдал Свят: - И рекомендую на моем пути больше не показываться.
- Ой, прямо тут харакири[1] сделаю.
- Было бы здорово.
- Ага, щас. Шнурки поглажу. – уверенно запричитала девушка, делая попытку вырваться из ненавистных рук: - Кусунгобу[2] как раз где-то завалялся.
Свят смотрел на нее, не мигая. Переваривал полученную информацию. Да, она была продвинутой в японской тематике. Не единожды вместе со Светлячком смотрела японские фильмы, корейские дорамы. Они там так няшно смущаются, аж радость берет.
В какой-то момент плотина молчания рухнула, и собеседник рассмеялся:
- О Господи, женщина. О чем ты говоришь? Ты хоть понимаешь, кто перед тобой?
- Напыщенный индюк, не обученный никаким манерам? – сделала она предложение, а пальцы Полански лишь сильнее впивались в руку. – К тому же, на которого я завтра напишу в полицию заявление .. И сниму побои. Как думаешь, какую компенсацию с тебя мне содрать?
Кивая на ладонь, она добавила:
- Синяки же будут… Отпусти, идиот!
- Ты не адекватная, когда сама собой распоряжаешься. – пояснил он, немного расслабляя пальцы. И за то спасибо, - Буду держать, а то вновь брыкаться начнешь.
- А чего ты нападаешь? Что я тебе сделала? – и действительно ведь было обидно. Жила себе, никого не трогала. А тут на тебе, появился хахаль, епта.
- Так ведь ты первая начала, - подливая масла в огонь, рассуждал мужчина.
И тут Остапа понесло.
- Та ну тебя, японский ты городовой. Я первая не начинала, ясно?! Ехала по улице, никого не трогала. Выскочил пес. Затормозила. Подумаешь, создала аварийную ситуацию, в которой ваше высочество чуть не пострадало? Ну так подай на меня в суд, и будет тебе счастье. – все сильнее заводилась девушка. - Богатый? Крутой? Золотой мальчик? И что? Я сама заработала и на свою машинку, и свою работу я сама получила. Без связей и протеже, и тем более – без постели. А ты как? – в своей гневной речи, Арина не замечала, как медленно вытягивается лицо собеседника, и становится оно серее туч, нависающих над ними: - Ювелир крутой? И как ты свою должность получил? Благодаря тому, что такой прямо уникальный самородок? Не-ве-рю! И прежде, чем осуждать кого-либо, попробуй в этой жизни добиться всего сам, а потому уже будешь ярлыки на всех расклеивать. Понял?
Свят молчал. Затихла и Арина. Ее потряхивало немного от навалившегося шквала эмоций, но девушка держалась. В следующий миг, она почувствовала свободу. Такую желанную и такую необходимую, точно воздух. Мужчина ее отпустил, и так же безмолвно сделала шаг назад.
“И вот чего не радуешься, дура?” – вела свой мысленный диалог Домрачева, ощущая, как по спине ее проскакал табун мурашек. Место, где ладонь мужчины еще недавно удерживала нежную девичью руку, жгло. Точно раскаленным железом полоснул он ее.
И ведь посмотришь на него… Ну ничего же примечательного. Ну да, высокий. И сильный. И немного даже накаченный. В целом же – ничего особенного. Да только, что это за тугой ком сжался внутри ее тела? Неужели умудрилась попасть под влияние мужской, первобытной силы?
- За что ты меня невзлюбила?
- С какой стати мне тебя любить? Я тебя не знаю. – старательно делая вид, что он ей безразличен, девушка сделала шаг назад. Он – наоборот вперед.
- И что это за игры?
- Я не играю. Я живу. А у тебя, по ходу, слишком серьезные проблемы с самомнением. И самоутверждением.
- Да что ты говоришь? Прямо сеанс доморощенного психоанализа.
- Тебе и психоанализ не поможет. – резко парировала Арина, снова отступая: - Родители в детстве часто говорили, что ты самый лучший, самый умный, самый-самый…и ты поверил? Дальше развиваться – зачем? Ведь и так все захвалили-залюбили, верно?
- Да ну? Ты столь неравнодушна в своих суждениях, что невольно закрадывается мысль – а так ли истинно твое радушие? Или, быть может, ты что-то испытываешь…
- К чему? – смотря на него, как на полоумного, удивлялась Арина.
- Не к чему, а к кому. – внес он исправление, снова прижимая к стене.