В арке, где они стояли, никого не было. Там, дальше, возле проезжей части, сновали люди. Каждый был столь увлечен своими проблемами и делами, что однозначно не смотрел на происходящее возле фешенебельного ресторана. А было на что посмотреть.
Свят приблизился к девушке, вжимая ее в стену. Его горячее дыхание, такое резкое для ноябрьской поры, опалило лицо. И не успела она что-то сказать еще, а теплые, упругие губы нахала приникли к ней, вынуждая к покорности. К молчанию.
Громкое, ошеломляющее биение сердца, почувствовала Арина. В своей груди, или быть может в его – не важно. В голове зашумело, а тот забытый ком нетерпения, скрутившийся в тугой узел внизу живота, снова начал пульсировать.
Так некстати это. Так некстати.
Кольцо его рук согревало Домрачеву, и тело само поневоле уступало магии вспыхнувших чувств и трепетных ласк, вопреки всем доводам вопящего разума. Свят целовал ее и безжалостно, и умело. Так жадно, будто хотел испить до конца. Проглотить.
Потрясенная до глубины души, смущенная, девушка нашла в себе силы и оттолкнула нахала. В висках ее стучала барабанная дробь в стилистике любимых Nickelback. Глаза метали молнии, а губы приятно покалывало. Тяжело дыша, она отвесила звонкую пощечину Полански. Ладонь заныла, а на его лице начал образовываться медленно краснеющий след.
- Знаешь, - прикоснувшись к ударенной щеке, подал голос мужчина: - Всегда считал, что пощечина от женщины мужчине, это скорее драматический жест. Он продиктован отчаянием спутницы более, чем праведным гневом. Ты только что подтвердила это.
- Урод, - чеканя каждую букву, прохрипела девушка. – Иди ты…на… индивидуально-сексуальным маршрутом, понял?
Она вся пылала. Ладонь ее дрожала, а Свят никуда так и не ушел. Скорее наоборот. Глаза его превратились в большие черные омуты, которые пугали. Дрожь от горла передалась всему телу. Склонившись к лицу Арины снова, растягивая каждое слово, произнес:
- Помни о моем самомнении на будущее, когда решить поднять руку в следующий раз. Я могу воспринять это как вызов, как приглашение к более решительным действиям, дорогая. – и заметив, как испуганно сжалась она подле него, добавил: - Или тебе нравится так, грубо и жестко? Возбуждаешься от крайностей в сексе? Готов спорить, ты вся сейчас уже мокрая, не так ли? – Арина молчала, а он, схватил ее кулак и с силой разжал его. Переплетая пальцы сопротивляющейся девушки со своими, томно прошептал: - И где же твое хваленное красноречие? Сначала унижаешь меня, потом распаляешь поступками и насмешками, подталкиваешь к решительным действиям, и все? Сдулась?
Домрачева фыркнула, точно разъяренная кошка, и отшвырнула руку Полански. Она не шла, она бежала. Не оборачиваясь, забывая о нем и о его наличии на планете земля. Поскорее бы спрятаться в салоне своей машинки. Только вот юбка и высокие каблуки замедляли движения.
Мчась в сторону офиса, а потом и дома, как мантру повторяла: “В любом случае, это их первая и последняя встреча. Судьба не будет играть с ней в кошки-мышки, подбрасывая встречи с этим непутевым оболтусом. Она была в этом уверена. Ведь уверенна же? Ведь так?”
[1] Сэппуку – вскрытие живота – ритуальное самоубийство методом вспарывание живота, принятое среди самурайского сословия Японии.
[2] Нож для совершения ритуала харакири.
Как и обещала, ловите продолжение!
Жду Ваши комментарии:)
С уважением, Дешка Довженко
Глава 8
Можно носить серьги в два карата, подаренные мужчиной, в угоду ему, но в этом украшении нет ничего о вас. Бриллиант — красивый камень, но он молчит.
В тишине своей квартиры, закутавшись в плед, она сидела в кухне, и молчала. Рядом беззаботно посапывал Фунтик, счастливый от наличия хозяйки в доме. Как не пыталась она проанализировать этот день, приходила к выводу, что была неправа. Нет, влепила она мужику за дело. А чего это он ее хватает и целует? В нашей стране разрешение на подобное еще не ввели. Вот и нечего наглеть.
Неправа она была в своих суждениях. Стоит признать – Арина таяла и млела, словно в огне. Что за блаженные ощущения? Еще хорошо, что успела прервать все это до момента, когда бы выдала себя с потрохами. Даже сейчас, несколько часов спустя, пульс ее учащался и грохотал в голове от одного лишь воспоминания о Полански.