- Да.
- Просто будь поосторожнее, дорогая.
- Уже как-бы поздно. К тому же, он друг владельца ювелирного дома, на которого мы теперь работаем.
- Твою ж…
- Не ругайся! – оборвала ее резко Домрачева, поднимая пыхтящего пса, и прижимая его к себе.
- ТЫ понимаешь, что одно замечание – и тебя могут уволить. Совсем. И ни одна компания не возьмет, даже на должность уборщицы.
- А мне не впервой. – отмахнулась девушка, вдруг заулыбавшись. - Уеду из страны. В Питере, я слышала, там красивые белые ночи.
- Да, поздней весной и в начале лета. Сейчас же зима, и там холодно и одиноко.
- Справлюсь.
- Я и не сомневаюсь. Просто… Он мужчина. А они подобные оскорбления не принимают и так просто не прощают…. Более того запоминают своих недругов, и мстят. Коварно и изощрено. Тебе ли не знать?
- Спасибо, я знаю.
“Ну и ладно! Чего уж волноваться? Все как-нибудь образумиться.”
- Давай ужинать, - миролюбиво предложила девушка, спохватившись: - Я тебе новый торт принесла. Шоколадно-ореховый с бананами.
- Мне нужен абонемент в спорт-зал. – обреченно выдохнула Арина, смахивая накатившие на глаза слезинки.
За какой этап в своей никчемной жизни она заслужила вот такое вот счастье? Девушка не знала. В чем точно была уверенна, так это в преданности Светлячка. С такой подругой можно смело бросаться и в огонь, и в воду. И сквозь медные труды она поможет проползти, на пузике. И сквозь горящую избу проскочит, и на Эверест смотаться можно, и с парашюта прыгнуть можно.
Задумавшись, не сразу слышала фразу, которую Светлячок из коридора уже прокричала:
-Достану. У меня как раз одна клиентка зачастила. Владелица фитнесс центра.
- Пора, а то скоро из разряда “фитоняшки” перекочую в разряд “срочно похудею к лету”!
Пока Леночка колдовала у плиты, Арина подошла к окну.
Вечер. Ночь. Свет фонарей. В душе ее суетилась тоска, а память досужливо подбросила стихи классика:
Ночь, улица, фонарь, аптека,
Бессмысленный и тусклый свет.
Живи еще хоть четверть века -
Все будет так. Исхода нет.
Умрешь - начнешь опять сначала
И повторится все, как встарь:
Ночь, ледяная рябь канала,
Аптека, улица, фонарь.[1]
В осени, особенно в ноябре, есть какая-то магия. Таинство, увидеть и прочувствовать которое, дано не каждому. По стеклу тихо забарабанили первые капли дождя. Фунтик довольно пыхтел на руках своей хозяйки, несколько раз лизнув ее.
Переведя взгляд на мопса, она увидела в его глазах, точно пуговка, искреннюю и настоящую любовь. Обернулась, а на столе уже красовался богатый ужин, и ее уже ждала подруга. В глазах Светлячка сверкала радость и поддержка.
Какие беды, господа? Какие невзгоды, когда столько существ в этом мире, любят и поддерживают тебя?
…
Пятница.
Единственный день в недели, когда можно отрываться на полную. Когда можно пить, курить, вести безрассудную интимную жизнь, повышая уровень тестостерона в крови. Почему? Потому, что следом идут еще два выходные дня, во время которых, можно прийти в себя. В клубе было шумно от льющихся битов музыки, весело – от веселящейся золотой молодежи, не знавшей ни бед, ни тревог, и тоскливо от осознания пустоты и никчемности происходящего.
- Ты чего такой напряженный, дружище? – когда вечер был в самом разгаре, девушки ушли танцевать, молодой Мартин обратился к другу. На его непьющем спиртном лице отобразилась тревога. Ответить на которую, и сам Полански не мог. Эдакое гаденькое чувство поселилось в нем, стоило девушке броситься прочь. И он даже не заметил, как она промчалась мимо на своей машинке. Нет. Молодой ювелир пребывал в своих размышлениях. Его спутница, как, впрочем, и спутница Эдвардса удалились в зал, оставив мужчин наедине. И американец решил воспользоваться ситуацией.
- Не из-за той ли аппетитной малышки, с которой мы сегодня обедали?
- Из-за нее, - честно признался друг.
- Что между вами происходит? При тесном контакте, складывается впечатление, что еще немного и искры полетят.
- Не знаю, бесит она меня. И сильно. Вся такая деловая, и серьезная леди. Копнешь глубже – и все на поверхность всплывает