- Даже не пытался, - невинно отмахнулся тот. Арина сжалась вся. Это он ее сейчас при всех так опустил? Как посмел? Ну и что, что отвлеклась?
- Веди себя прилично, а то выгоню, - строго проговорил мужчина, девушка добавила:
- Извините, господин Амин. Я действительно отвлеклась. Это больше не повториться. Можем продолжить?
- Конечно, Ариночка.
Подошедший Зафир помог смягчить момент. Мужчины умолкли, девушка пыталась успокоить бьющееся в бешеном ритме сердце. Как же так? Она ведь профессионал, а ведет себя как любительница. Пора взять себя в руки.
- Дорогая, попробуйте пахлаву. Она невероятно вкусная и сочная. – разговор был переключен на более приятную тему, как, впрочем, и мысли собеседницы. - Ее вчера как раз привез мой друг из Абу-Даби.
- Благодарю, с удовольствием попробую. – согласилась она, игнорируя насмешливый взгляд сидящего напротив Полански. – Только после того, как мы закончим разбирать рабочие моменты.
- Согласен. Продолжим?
- Да, пожалуйста.
…
- Решил в детство поиграть?
Вопрос прозвучал неожиданно тихо, тем не менее, Свят его расслышал. После того, как их освободили из застрявшего лифта, и перевели в переговорную, ювелир начал испытывать девушку на прочность. Он не говорил ей гадости, не провоцировал. Просто не отрывал глаз. Изучал ее с такой щепетильностью и дотошностью, точно она была неограненным алмазом, случайно попавшим в его опытные руки. Со стороны могло показаться, что мужчина смотрит на нее, будто она являет собой восьмое чудо света. И делал Полански это так, что на него с укором поглядывали как Мартин, так и Амин. Зафир и вовсе в кофе подсыпал ему соль вместо сахара. Впервые за длительный период их знакомства.
“Сговорились они, что ли?” – злился мужчина, не показывая свое состояние. И придав лицу как можно большую непосредственность, изрек:
- О чем ты?
- Зачем ты это делаешь? Вид такой, будто хочешь проглотить ее? – все также тихо шептал друг с благодарностью приняв кофе от Зафира.
Эдвардсу араб вряд ли соль вместо сахара добавил. Тем временем, девушка под его глазами смущалась, как школьница. И его это заводило сильнее. Как маньяк следил за ней. За трепетными взмахами ресничек, за алевшим румянцем на скулах. За тем, как непроизвольно сжимает она кулаки, стоит его ноге соприкоснуться с ее ступней.
- Не завидуй.
-Тогда, объясни зачем издеваешься над этой милой леди?
- Друг, я учу тебя как готовить пасту по-милански? – переведя взор на собеседника, резко отмахнулся Свят. Все мысли его сейчас концентрировались на одной миловидной особе, мнимо спокойно беседующей со стариком арабом.
- Нет, но…
Игнорируя говорившего, Свят добавил:
- Вот и ты не лезь туда, куда тебя не просят.
Девушка всецело концентрировала свое внимание на господине Амине. Тот – с удовольствием улыбался ей, и выглядел при этом так, будто она центр вселенной. “Старый пердун. И еще два защитника на рисовались!” – мысленно продолжал злиться Полански, снова задевая ногу Арины. Что правда, уже повыше. В районе ее лодыжки. А как бы ему хотелось, отбросить все эти жеманичества и провокации, и просто схватить строптивицу в объятия. Он был больше чем уверен, вкус ее тела, как и аромат, были несравненными.
- Ладно, как скажешь, - обиделся Мартин, допивая ароматный напиток.
“Что б ты подавился”, - беззлобно бросил он, отодвигая чашку подальше. Тем временем, диалог двух сидящих напротив него людей, перешел с профессиональной среды на кофе и восточные сладости. Старик поднял на него глаза, и подмигнул.
“И что это было?” – вместо неприятного послевкусия от ревности, в душе его поселилась…Надежда? Возможно! Эта коварная барышня всегда умирает последней. Так может быть еще не пришел ее час? Повоюем.
- И снова, дорогая Ариночка, хочу предложить попробовать пахлаву. – вежливый голос старика ворвался в мысли мужчины, заставляя непроизвольно сжать кулаки. Перед его мысленным взором пронеслась картина.
Вот они, вместе сидят на ворсистом ковре. Перед ним бутылка любимого Шардоне 75 года и открытый панорамный вид на зимний Киев. Она полностью обнажена, а в черном шелке ее волос играют блики ночного города. И все это показалось ему таким правильным, что Свят принял для себя решение. В конце концов там, где есть злость и ненависть, могут появиться и более яркие чувства.