- Прости.
Ей показалось? Это шум кондиционера? Краткий отрывок разговора двух продавцов консультантов? Что это? Не мог ведь Свят Полански сейчас перед ней извиниться? Ведь не мог же?
Заглянув в его глаза, девушка уже не могла оставаться столь категоричной. Он смотрел на нее так, словно хотел молить о прощении. И прежде, чем едкие комментарии сорвались с уст девушки, расслышала:
- Я перегнул палку, и признаю это.
Что? Он что-то произнес? Извинился?
Мозг зажатой словно в тисках девушки ускользнул вплавь. В первую очередь из-за его слов. Во вторую, из-за явственного подтверждения его желания, упирающегося ей в живот. Следом почувствовала обжигающее прикосновение рук к коже. Стая огненных мурашек заплясали по телу и нервным окончаниям, возбуждая и лишая покоя.
- Отпусти, - промычала она, все также неотрывно следя за ювелиром. Он опустил руку, открывая лицо девушки. Глаза испытывающе смотрели в глаза, не позволяя прервать зрительный контакт.
- Прости, - еще раз прошептал он, наклоняясь ближе.
“Нет! Я не хочу этого поцелуя! – кричала гордость.
Заткнись! – в ответ неслось ей. – Хочу, хочу.”
Губы Арины начали покалывать от осознания приближения неизбежного. И вот когда он оказался в нескольких сантиметрах, сработала строптивость. Ее точно дурной поп крестил, не иначе.
Домрачева отвернулась, и в этот миг возненавидела саму себя за подобное поведение. Лучше жалеть о том, что сделала. Нежели сокрушаться о том, чего не успела сделать. И вроде прописная истина, но все же, протупила. Губы мужчины коснулись ее скулы, и он тяжело задышал.
- Я что, действительно так тебе противен? – сумела разобрать следом. Поднимать глаза и смотреть на говорившего ей не позволил стыд, окрасивший лицо и тело жгущим румянцем.
- Выйди, пожалуйста, - прошептала Арина, осознавая, что ее бьет крупная нервная дрожь. Возбуждение сковало тело как, впрочем, и страх. Она боялась признаться себе, что хочет стоящего рядом мужчину. Покориться ему – значит признать свое поражение. А к такому виражу, она была еще не готова. Пока.
Как древний мир, слились с друг другом, два сердца. Два характера, два нрава.
- Прости, - словно легкий шепот ветра, и девушка осознала, что осталась одна. Наедине со своей одеждой, мыслями и чувствами.
Через несколько минут, как только ритм сердца вернулся к более нормальному, она вышла из примерочной комнаты. Рядом тут же оказалась смущенная девушка продавец.
- Для вас оставили платье. – промямлила она, опасаясь реакции Домрачевой. – Его уже оплатили.
- Я…
- Так же, возврат мы не сможем сделать. Такое условие поставил покупатель.
- Но…
- Пожалуйста, примерьте его. – тихо прошептала девушка. – Если вы не заберете этот наряд, меня выгонят с работы. Пожалуйста.
То, что платье ей выбрал Полански, Арина не сомневалась. В его стиле подобные жесты. И как бы она не хотела послать продавца куда подальше, щенячий взгляд с затаенными в уголках глаз слезами, говорил о многом. Как и бейджик со словом “Стажер”.
Она была такой же. Брошенной всеми, оставшейся один на один со своей бедой. Вот так же и ей, когда-то, помогли. Поверили. Судьба дает шанс остаться человеком, и поступить достойно. Вернуть долг. Натянув на лицо искусственную улыбку, Арина взяла протянутый наряд и пошла к примерочным. Снова.
Как только мягкий шелк наряда, точно перчатка, окутал ее, Домрачева восторженно ахнула. Несколько кружевных вставок, прикрывают глубокий вырез на спине. А вот декольте впереди, наоборот, полностью открыто любому любопытному взору. На долю секунды, Арине показалось, что Свят специально выбрал такое платье. Под него нельзя было одевать нижнее белье, как в прочем и бижутерию. Дорогой материал, шикарный пошив. Платье королевы. Такое можно носить только с дорогими, ювелирными украшениями.
Девушка приподняла свои громоздкие черные пряди, открывая линию шеи. Поднявшись на носочки, восторженно ахнула. Платье сидело шикарно. Если она добавит каблуки, и высокую прическу – образ будет несравненным. Как и полагается на ювелирной выставке и закрытой вип-вечеринке.