Покинув зал, девушка несколько раз медленно вдохнула. Ей сейчас нужна адекватная реакция. Как там у Дзержинского было? “У чекиста должна быть холодная голова, горячее сердце и чистые руки”[1]. А у организатора мероприятий, еще богатое воображение, и желательно два-три запасных плана для развития событий.
Достав телефон из маленькой сумочки, висевшей на ее запястье, набросала сообщение Зафиру. Он должен напомнить Амину об аукционе. Из зала полилась новая, мягкая музыка. Значит, ее сообщение прочли. Следом, несколько десятков журналистов покинули зал. За этим следили сотрудники СБ.
Арина поспешила к Светлячку, проверить все ли у нее готово ко второй части Марлезонского балета. На обратном пути ее окликнули. Обернувшись, улыбнулась. К ней уверенно спешил Зафир. Только в глазах мужчины было что-то, что ожидавшая его Домрачева не сразу распознала.
- У тебя все хорошо? – встревоженно переспросил друг.
- Да. Лена десерты уже размещает в зале. Площадка освободилась. Музыка играет. Официанты открывают новые бутылки шампанского. Эксцессов не было…
- Я не о том, - прервал ее собеседник, оглядывая стан организатора. – У тебя все хорошо?
- Да, - медленно проговорила девушка, непонимающе оглядывая собеседника. – А что?
- Да просто мы видели, как к тебе пристал Кузнецов-младший, вот я и уточняю.
- Все хорошо, разобрались.. – кивнула Домрачева, улыбаясь такой трепетной заботе. И тут же сказанное им раньше дошло до нее.
“Мы? Он сказал – мы?” – выдал ее мозг, и сердце тут же пропустило удар. Затем – ускорило сердцебиение. – “Пускай это будет он и Амин. Пускай. Ну, пожалуйста.”
- Мы – это?...
- Я, Мартин и ..
- Свят, - закончила она вместо Зафира, непроизвольно сжимая свои ладони в замок.
- Да. Полански даже бокал разбил в руке. – поделился произошедшим араб, внимательно изучая реакцию девушки. Ее глаза широко распахнулись, и тут же она выдала:
- Он..
- Пошел туда, искать туалет, - и уже вслед девушке бросил: - Там рана небольшая….
Шаг, еще один. Второй. Вот она возле необходимой двери. До слуха ее доносится еле различимый смех гостей, их разговоры. А у самой – дрожат пальцы. Она постучала в дверь, и не дожидаясь ответа, вошла.
Полански был в туалете один.
В черном смокинге, в белоснежной рубашке и в начищенных до блеска туфлях, он испугал Арину. Таким девушка видела его впервые. Богатый наследник многомиллионной империи, так кажется его назвала однажды Светлячок. Перед собой, Арина видела мужчину. Злого или раздраженного, но мужчину. Уже не мальчика, каким он представлялся ей раньше.
Сдержав испуганный возглас, она смотрела на умывальник, окрашенный в ярко алый цвет, точно усыпанный россыпью рубинов. Несколько капель упали на белоснежный пол, притягивая внимание к нему. Девушка распахнула широко глаза, боясь пропустить хоть маленький кадр из всей происходящей перед ней картины.
Руками Свят опирался о бортик раковины, рассматривая себя в зеркало. Как только он осознал присутствие постороннего человека, обернулся. Глаза мужчины прошлись по фигурке, замершей в проеме. Арине же показалось, что она перестала дышать. Смотрела неотрывно в глаза мужчины, боясь пошевелиться. А на языке вертелись слова тревоги, которые она тут же и озвучила:
- Прости..Зафир…сказал..ты..поранился...
- И что? Захотела помочь? – едко выплюнул Полански, разворачиваясь и делая шаг в сторону девушки.
“Беги, дура, беги!” – кричал инстинкт самосохранения.
Но Домрачева все также продолжала стоять на месте и ждать дальнейшего шага. Куда ей бежать? Глаза от мужчины она оторвала, и перевела их на окровавленную ладонь.
- Дай посмотрю, - сделав шаг на встречу, решительно попросила. В ответ, ее не шибко нежно, но припечатали к стенке. Тело отозвалось своей, уникальной реакцией именно на этого мужчину. Резкая дрожь, оповестила все тело о жаре, опалившем низ живота, закрутившееся в узел старого как мир желания.