- Захотела помочь? – зло выдал он. В ответ – Арина испуганно замерла.
“Чего ты, малышка? Я хочу тебя лишь трахнуть! Жестко, грубо. Хочу тебя сейчас.” – мысленно анализировал происходящее Полански, уже во всеуслышание добавляя:
- В медсестричку захотела поиграть?
- Нет, просто …
- Что просто? Хахаль не понравился?
И вместо того, чтобы отойти от нее, подошел ближе. Ее вздох заставил грудь поднять и резко опуститься. Под тонкой материей платья соски девушки напряглись. Он внутренне возликовал. Затем же - крышу снесло.
Захотелось поцеловать дерзкие уста, сжать в объятиях строптивое тело. Хотелось раствориться в ней, и забыть обо всем. Сердце отплясывало чечетку в груди, и все тело вновь покрылось испариной. Уголки его губ поползли вверх, стоило следующей девичьей фразе донестись до сознания мужчины.
- Свят, позволь тебе помочь.
В голосе ее звучали отнюдь ни претензии, ни капризы в его адрес, а искренняя забота. И она была такой милой. В шикарном наряде от кутюр, в комбинации, которую он выбрал, с шикарным макияжем и прической, стояла рядом не боясь запачкаться, и хотела помочь.
Отбросив сомнения, Полански поднял уцелевшую руку и коснулся ее кожи. Такой нежной и мягкой, словно самый дорогой шелк Востока. Невольный всхлип выдался из уст девушки, и мужчина сделал то, за что после корил себя. Он опустил пальцы к нижней губе девушки. Почувствовав ответную дрожь, осознал, как тесно стала в брюках. Жар струился по его жилам.
“О, боги! Наивысшая мука для мужчины – желать женщину всем своим телом и не владеть ею.”
Стоп-кран сорван – привет психушка.
Пальцы ювелира творили то, о чем давно мечтал их владелец. Он сжимал ее плоть, нагло проникая в глубокий вырез декольте платья, которое сам для нее же и купил. Возбуждал, играл с ее грудью. Впитывал гортанные стоны, вырывающиеся из тела спутницы, и внутренне ликовал.
Она отвечает ему.
Так жарко.
Так тесно.
На грани безумия и реализма.
Первая ее капитуляция.
Невольный смех вырвался из горла мужчины, когда его пальцы распознали то самое белье, которое вчера он лично выбрал для нее. Догадывался, что Арина не откажется от подарка, и примерит столь великолепную работу итальянских мастеров. И не ошибся. Пускай идея и казалась ему безумной, оно того стоило.
- Смотри на меня, - рыкнул Свят, принуждая девушку к действиям. Грудь его нещадно горела, так, будто бы он надолго задерживал дыхание, а сейчас - обрел способность дышать. На затворках памяти вспыхнуло лишь острое желание увидеть правду в омутах ее глаз. Два изумрудных блюдца смотрели на него: - Ты такая сексуальная, такая притягательная… - шептали губы, нежно касаясь спутницы. - И самое желанное в тебе то, что несмотря на весь твой внешний протест, ты сегодня в комбинации, которую я тебе выбрал. Я касался кружев, которые сейчас владеют твоим телом. Обволакивают его, и дарят приятные ощущения.
- Свят…. Ты.. – голос ее срывается, а глаза все шире распахиваются. Она облизывает пересохшие губы, заставляя мужчину желать строптивицу сильнее.
- Что милая? – довольно усмехается он, осознавая, что не далек тот час, когда просто кончит. Желание такое тягостное, такое томительное, захватывает в свой плен. Пусть он и сумел найти в себе силы и обескуражить постанывающую девушку, а ведь вздыхал не меньше. И снова Полански целует ее лицо. Глаза Домрачевой шире распахиваются, обещая многое.
- Твоя рука..Позволь тебе помочь…Затем..
- Затем?
- Затем .. мы вернемся в зал..
- А потом…
- Потом?...
- Ты ведь понимаешь, что больше никуда от меня не убежишь?
Он все решил для себя. Никуда ее не отпустит. Решил, постановил. Теперь пора было действовать. Упустил только молодой ювелир, как внезапно в его руках напряглось тело Арины. Не понимал, почему спутница неожиданно отошла в сторону, и занялась его рукой. Что стало причиной столь радикальной перемены от бушующего вулкана чувств до почти полного ледникового периода.
- Арина, Арина…Что с тобой? – спросил Полански, мечтая о продолжении. Девушка же его просто не слышала. Сторонилась, и лишь сумела тихо произнести: