- Нет, не хочу. Потому, и не стану. – дерзко продолжила тянуть время Арина, игнорируя оказавшегося в опасной близости мужчину.
- Думаешь, я его сейчас не пристрелю?
“Разгадал идею, урод. И что теперь делать?”
- Нет, не пристрелишь. Потому, что в этом случае не выберешься отсюда живым.
- Умная малышка. Потому-то он на тебя и запал. Верно? – громогласно перебил ее нападающий, тут же добавляя: - Только ты ошиблась в силе моих намерений.
В следующий миг, Арина испытала все прелести того, что не нужно злить и так разгневанного мужчину. Резкий удар, и она сложилась пополам, корчась от боли. Позабытые чувства заволокли ее сознание, показывая отрывки из такого же, но прошлого. Давно ее не били, особенно в живот. Более четырех лет, кажется. Да, как раз тогда был последний раз. Пытаясь снова обрести дыхание, Домрачева распахнула рот, заглатывая воздух. Точно рыбка, выброшенная на берег.
Для нее удары в живот всегда были самыми тяжелыми. Не по рукам и ногам, не когда в тебя вколачиваются жестко и с особой животной ненавистью, доставая до самых глубоких глубин. Именно в живот. Боль, захватывает тебя в кольцо плена, из которого невозможно выбраться. Боль, как лучший друг и самый жестокий враг, раз за разом напоминает – ты еще жива. Не сдохла, и не скопытилась. Твое тело все еще чувствует, несмотря на то, что разум просит о смерти. Слышишь?
- Представь себе милая – я впервые поднял руку на женщину, и не испытываю от этого удовольствия. – из тумана боли, выплыли отдельные фразы, которые девушка сумела сложить в связное предложение. К ней вновь обращались. – И подумай, если я тебя ударил, что я с ним сейчас сделаю?
- Пошел нахрен. – еле слышно, пересохшими губами, прошипела Домрачева.
“Она в своем еще уме, да? Играть в геройство не лучшая роль. Скажем так, она бесполезная, для подобного положения вещей.“
- Только после того, как подставлю твоего хахаля перед всем миром. С ним никто больше не захочет работать. И всем его радужным мечтам придет конец. – в голосе говорившего сквозила ненависть и совсем нескрываемый цинизм.
“Блин, Полански! Как ты умудрился такого придурка добавить в раздел Вечный враг”
- Какие ты слова дерзкие знаешь, слизняк. Быть женщину – действительно достойнейшее занятие. –гневно процедила она, чувствуя, как ее хватают за волосы, и тянут в сторону двери. Закричать или позвать на помощь она не могла. Казалось, что во рту, все свободное пространство, заполнила боль.
Тем временем, Макс спрятался за выступ у двери, прикрываясь девушкой. Как раз в тот момент, как открылась дверь, он что было сил оттолкнул от себя Домрачеву, и нанес сильнейший удар по голове Свята. Тот как-то дико подкосился, и рухнул на пол. Следом полетели и фужеры с шампанским, разбиваясь о мраморный пол
- Нет, - что было сил закричала девушка, испугавшись за Полански. Ей показалось, что мужчина и вовсе не дышит. - Сука ты, а не мужик.
- Какого ты орешь? – грубо рявкнул следом Макс. И уже более томно добавил: - Жаль, что времени нет, я бы тебя еще жахнул.
Следующее, что разделило ее мир на две части, было чувство, что с нее снимают украшение. Дальше - боль, пронзившая девичье тело так, что сознание испуганно помахало ей ручкой, вежливо опустившись в подобие нервного книксена.
А говорят еще, что мир без сновидений плохой. Скорее наоборот.
….
Приходить в себя было тяжело. Словно первое похмелье встретилось со здравым смыслом, и они явно друг другу не понравились. Более того, повздорили и закончилось все махачем.
Во рту ощущался привкус жёсткого металла, нещадно штормило от любого телодвижения, и все меньше шансов и вовсе распахнуть глаза. Сделав первую неудачную попытку, Арина застонала от боли. Бесполезно. Тело ей не повиновалась. Вторая попытка принесла желание орать во всеуслышание и материться, что жива была бы бабуля, рот с мылом точно бы вымыла. Третья попытка стала веселее. Пальцы сумели сжаться в кулаки.
“Мать твою, да я Геракакал. Почти.. Ой, нет. Того красавчика мускулистого, которого еще Дуэйн Скала играет, звали не Геракакал, а Геракл.. Что-то там из мифов Древней Греции. Точно.”
Еще одна попытка. И снова следующая. И дальше…Девушка утратила им счет. Единственное, что несказанно ее воодушевило – так это то, что спустя бесконечное количество внутренних баталий, она одержала победу, и сумела распахнуть глаза. Тут же реально прошептала: