А потом, официально, чтобы получить защиту «Крови Маан», дается неделя в середине лета, тогда артефакт доступен всем желающим. В остальное время необходимо разрешение жриц-хранительниц и повелителя. Мы попытаемся эти условия обойти. Вероятнее всего, те, кто за тобой охотятся, будут отслеживать посетителей храма Маан, а мы проникнем прямо в хранилище Шам-Тара. Про то, что у меня остался доступ в святая святых, не знает никто. Я так понимаю, это подарок самого артефакта за возвращение его народу.
— Хочется верить, что ты права.
Не переживай, все под контролем. А сейчас прошу меня извинить, но я пошла. Дирон, если я не вернусь до полуночи, не забудь про кровь, во избежание различных недоразумений и казусов. Не хотелось бы тебя выкупать из местной тюрьмы. Оля, проследи за ним.
— Конечно, как скажешь, — улыбнулась я, пронаблюдав, как закрылась дверь за вампиршей. Что же, я могу себя поздравить — силки расставлены везде. На улице Льриссу ждет Ранион, что обеспечит подруге охоту по высшему классу, а у меня есть Дир, на которого тоже можно поохотиться.
Льрисса вышла стремительно, с королевским безразличием проигнорировав восхищенные взгляды завсегдатаев таверны. Лишь на улице она настороженно затормозила, вглядываясь с темный проулок. Ошибки быть не могло, там стоял он. Глядя на приближающуюся высокую фигуру, вампирша хищно улыбнулась. Даже не обидно, что охоты, как таковой, сегодня не будет. Не страшно. Его кровь оставалась самой лучшей, с бурлящими пузырьками страсти и адреналина. Его губы неизменно пахли мускатом и дорогим коньяком, а сам он был больше зверем, нежели человеком, что Льриссу, в общем-то, и привлекало. У них не было любви в прямом понимании этого слова, только болезненная зависимость друг от друга, длящаяся уже много лет.
— Привет, — хриплый низкий голос звучал ласково. Насколько это вообще возможно. — Я тебя ждал.
— А, может, я занята? — улыбка получилась против воли кокетливой. Но Льрисса не пыталась себя контролировать. Незачем, сюрприз оказался слишком приятным, чтобы от него отказываться.
— Не верю, что ты не сможешь выделить мне часик своего личного времени.
— И правильно. — Льрисса по-хозяйски подхватила парня под руку и, поинтересовавшись: — Мы в нужном направлении идем? — потянула его по улице в сторону набережной. — Надеюсь, ты остановился не в каком-нибудь клоповнике? Пока не ушли далеко, можно вернуться в наш номер и выгнать погулять Ольгу и ее новое приключение.
— Что за новое приключение у Оли? — моментально насторожился Ранион, но Льриссу было не так-то просто провести. — Уж не вампирчик ли, которому она решила помочь?
— А вот и поинтересуешься у нее в следующий раз, когда увидишь. А со мной у тебя есть дела поважнее, чем глупые сплетни. Я скучала.
Маг делал вид, что очень увлечен газетой, но это было не так. Он пялился на первую полосу с момента моего появления в комнате, и это обнадеживало.
— Почему ты так себя ведешь? — Я присела на подлокотник его кресла.
— Как? — Дир плавно встал и кинул газету на журнальный столик. Вышло у него это непринужденно и естественно. Словно он и, правда, прочитал все интересное, а не сбегал от меня.
— Скрываешься, ускользаешь… Неужели я тебе противна? — прищурилась я, подозревая, что положительно маг на этот вопрос ответить не сможет.
— С чего ты взяла? — Дир предусмотрительно отступил на шаг, заметив, что я поднялась с подлокотника и приблизилась. Впрочем, в бегстве не было смысла, я видела, что парень с трудом отводит взгляд. В его глазах застыло желание, которое скрыть не получилось. И мне это очень нравилось, любила чувствовать себя победительницей и получать то, что хочу.
— С того, что ты от меня шарахаешься. Зачем? — мне все же удалось зажать заносчивого мага в углу. Отступать дальше у него возможности не было. С одной стороны окно с плотно задернутыми шторами, а с другой — стена. Я осторожно провела тыльной стороной ладони по его щеке и ниже по шее, чувствуя, как сбивается дыханье. — Ты мне очень нравишься…
— Я ли? — Смешок у Дира вышел невеселый. Маг решительно перехватил руку, расстегивающую пуговицы на его рубашке. — Мне кажется, тебе нравлюсь не я, а это совершенно чужое для меня тело. Оболочка, заметь, уже почти три недели мертвая! Я тут ни при чем. Почему ты считаешь, что мне все происходящее должно нравиться? Меня, настоящего, умершего семь лет назад, ты никогда не замечала, Оля…
— Это было давно, — сжала я зубы, не желая признавать правоту. — А потом, какая разница? Мне нравишься ты в этом теле, — я раздраженно пожала плечами. Не понимала, зачем нужно все так усложнять? Неужели нельзя просто насладиться моментом.