Льрисса успела переодеться и уже ждала в холле.
— Давайте не будем тянуть время, хорошо? Нам сейчас нужно попасть в замок. Не сомневаюсь, что Маррису очень быстро доложат о том, что моя карета замечена в городе. Впрочем, время еще есть. Дирон, ты молодец, погода нам на руку. До вечера Марриса, думаю, никто искать не будет. Его соглядатаем не до этого, все сейчас ищут тень. Когда проберемся к моим покоям во дворце, и мы с Ольгой можем свободно разгуливать, а вот тебе, Дир придется посидеть тихо взаперти.
— А слуги? Неужели они не узнают, что у тебя двое гостей, а не один? — подала голос я.
— Те, которые имеют доступ в мои покои, никогда не скажут больше, чем я хочу, — отмахнулась от вопроса Льрисса. — Их даже расспрашивать никто не станет. У нас с этим строго. Преданность господину воспитывается с пеленок. С одной стороны, это плохо, особенно, Оля, по твоим земным меркам. — Я согласно кивнула, готовая вот прям сейчас вступить в яростную борьбу за права угнетенных. — А с другой — в присутствии слуги можно обсуждать любые дела, он никогда не выдаст. Уши слуги — твои уши, его руки — твои руки. Поэтому за убийство или воровство, совершенное слугой, кару, как правило, несет его господин. Если убийство касается личной жизни подопечного, хозяин отделается только штрафом. Но если убийство — заказ хозяина, слуге вообще ничего не будет, а хозяина осудят по всей строгости закона, как если бы преступление совершил он сам. Поэтому слуг-то, как раз, можно не опасаться, но в замке и без них людно, особенно, сейчас. Одно радует, в этой суматохе всем будет не до нас. И поэтому мы сможем пробраться в храм Маан без проблем. Ну, по крайней мере, мне очень бы хотелось в это верить.
В подземелье было холодно, сыро и темно. Что-то капало с потолка и премерзко хлюпало под ногами.
В кромешной темноте было неуютно, черно-серыми силуэтами на потолке выступали сталактиты. С них за шиворот постоянно капала вода. Она собиралась под ногами в небольшие лужицы. В некоторых местах капли за многие годы пробили в каменном полу углубления наподобие чаш.
Длинный, узкий коридор петлял и постоянно разветвлялся. Я не понимала, как в этих катакомбах вообще можно найти дорогу. По мне, повороты были похожи друг на друга, как две капли воды. Нервничать я начала достаточно быстро. Казалось, что коридор сужается, а за очередным поворотом нас поджидает что-то очень страшное. Еще, несмотря на то, что двигалась Льрисса очень уверенно, я почему-то не сомневалась в том, что мы заблудимся. И от этих мыслей было еще поганей.
Дирон шел позади меня совершенно бесшумно, и я оглядывалась, опасаясь, не заснул ли он там. Мне постоянно мерещились странные звуки. То ли шуршание, то ли скрежет. Терпение закончилось минут через пятнадцать, к этому времени я уже несколько раз резко останавливалась, прислушиваясь.
— Льрисс, — судорожно всхлипнула я. — Ну, скажи, что мне мерещится? Скажи, что у нас над головами ничего не скребется!
— Ну… — подруга явно пыталась придумать оправдание на ходу. Я знала это ее состояние: ни врать, ни правду говорить не хочется. — Оль тут недалеко, давай просто пойдем быстрее, а?
— То есть, здесь что-то есть? — уточнила я. По рукам пробежала рябь чешуек, а зубы отбили похоронную дробь.
— Это же катакомбы, мало кто тут может бродить…
— Льрисса! — пришлось возмутиться.
— Кто здесь может бродить? — подозрительно поддержал меня Дир.
— Давайте не отвлекаться на пустые разговоры, — решила настоять на своем вампирша. — Сюда может забрести кто угодно: звери, вампиры одичавшие…
— Одичавшие вампиры? — воскликнули мы с магом на пару и рванули вперед, переходя почти на бег.
— Ну, да, а что? Всякое бывает. Мы свихнувшихся, вообще-то, регулярно отлавливаем и лечим или изолируем, но они, заразы, живучие и хитрые, поэтому сбегают и часто прячутся в катакомбах. Вряд ли они рискнут напасть… В большинстве своем, дикие напуганы и слабы из-за нехватки пищи.
— Не рискнут, говоришь? — в голосе Дира послышалась угроза. — Когда мимо них идет аппетитный ужин? Я сам-то едва сдерживаюсь, а обезумевшие вампиры, думаешь, устоят? Какая, однако, ты оптимистка, — с сарказмом в голосе заключил маг и себе под нос тихо добавил: «Или дура».