Живопись вызывала в ней небывалый эмоциональный подъем. Брук бродила среди стен с картинами и скульптурами, пока не нашла композицию из картин, висящих будто воплощенная на холсте поэзия. Даже не глядя на подпись в нижнем углу, она инстинктивно знала, что их автором был Ник. Цвета доносили то страстное, пылкое и убежденное восприятие жизни, которое было свойственно итальянцам.
- Он чудесный, не так ли? — сказала Хелена глубоким прокуренным голосом, подойдя к ней сзади.
Брук повернула голову.
- Да, — ответила Брук. В ее голосе звучало почтение, какого она от себя не ожидала услышать, — я не знала, что Ник выставляется.
- Ник? — удивленно спросила Хелена, — ты, наверное, шутишь, дорогая! Если бы не он, я уже, наверное, закрыла бы галерею. На протяжении многих лет он был одним из тех художников, которые постоянно выставляют свои работы в моей галерее.
- Правда?
Брук снова повернулась к картинам, невольно остановив взгляд на той, которая вызывала где-то глубоко в душе странное чувство радости, подобно изображенному в верхнем углу источнику света, который, казалось, сошел с небес.
- Вот эта понравилась той парочке больше всего, — прошептала Хелена, подойдя ближе к Брук, — его работы наполнены богатым душевным миром, вызывая в тебе желание, войти в эту картину и жить в ней.
Хелена улыбнулась и бросила косой взгляд на Брук. Брук, сдвинув брови, оценивала картину.
- Итак, скажи мне, не ты ли — дама его сердца? Он такой замкнутый, что тяжело даже предположить: есть ли у него кто-то.
Брук улыбнулась.
- Нет, вовсе нет, — сказала она тихо, — я — витражист. Мы вместе работаем, только и всего.
Хелена вздохнула, театрально огорчаясь, и скрестила на груди руки. Задумчиво прислоняясь к стене, Хелена только крепче сжала руки — видно было, что она чем-то озабоченна.
- Я слышала краем уха, что несколько лет назад в его жизни произошел какой-то громкий скандал, — прошептала она.
Брук решила, что уместно позволить комментарию повиснуть в воздухе. Она подошла к стене, внимательно всматриваясь в каждую картину, желая угадать ее настроение, и в то же самое время она всем сердцем понимала, о каком романе говорила Хелена.
- Насколько хорошо ты знаешь Ника? — спросила снова Хелена, прерывая молчание.
Брук отвела взгляд от картин и посмотрела на высокую женщину. Лицо владелицы галереи не выражало ни осуждения, ни соперничества, но лишь праздное любопытство.
- Мы общались какое-то время несколько лет назад, — ответила она, избежав прямого ответа, — а сейчас нас наняли делать окна...
Ухмылка Хелены говорила о том, что истории Брук она не поверила.
- Нет, дорогая. Я спрашиваю, как хорошо ты знаешь Ника, а не как долго...
Брук старалась улыбаться, но знала, что у нее это получалось явно неестественно.
- Что касается того, хорошо ли я его знаю, думаю, что недостаточно хорошо.
- Ну, ладно, — сказала Хелена, отходя от стены, чтобы вновь взглянуть на картины Ника, — я надеялась, что здесь пахнет чем-то особенным, романом, который он захотел бы нарисовать. У тебя такой стиль. Мне кажется, что если Нику и нравятся женщины определенного типа, — то ты ему соответствуешь. Понимаешь, ты в его вкусе.
Брук опустила свое лицо, пытаясь хоть куда-нибудь деть свои руки, потом она скрестила их на груди.
- Я... я в этом не смыслю, — сказала Брук.
- Не пойми меня превратно, — продолжала Хелена, — Ник, конечно же, встречается с женщинами, но это были лишь случайные встречи на вечеринках, которые я сама и устраивала.
- А вы что делаете здесь — вдвоем критикуете мои работы, не так ли? — спросил Ник, подходя сзади.
Брук обернулась и увидела его прислонившимся к стене: он смотрел на нее тем взглядом, в котором можно было прочитать тонкую иронию.
- Конечно же, нет.
- Мы обсуждали темы, которые вдохновляют тебя, дорогой, — сказала Хелена.
Брук вновь перевела свой взгляд на картины, стараясь не выглядеть озабоченной. Но она почувствовала на себе взгляд Ника, мягко оценивающий ее реакцию.
- Мои темы, да? — переспросил он.
- Брук сказала мне, что вы едва знакомы?
Брук встретилась глазами с Ником и почувствовала его взгляд, который проникал слишком глубоко, изучая ее, — это был взгляд художника, который умел проникать во все скрытые места.
- Я был ее учителем искусства несколько лет назад, — объяснил Ник, — она была моей лучшей ученицей.
Брови Хелены поднялись, она вдруг все поняла, и, обернувшись к Брук, окинула ее новым, более критическим взглядом.
- Все теперь понятно.
Брук подняла подбородок, стараясь не выглядеть очень застенчивой.