- Ник, твои работы чудесны. Я даже и не знала, что ты пишешь такие шедевры.
- Спасибо, — сказал он, его скромность была такой же естественной, как и улыбка, хотя в глазах светилась гордость, — парню ведь нужно было зарабатывать на жизнь.
- Брось, — сказала Брук, — это далеко не просто «зарабатывать на жизнь».
Он вздохнул и посмотрел на картины с блеском в глазах.
- Да, это больше. Это просто... то, что я делаю.
- Это и мой заработок на жизнь, — вставила Хелена, и ее неприятный смех прокатился по залу, — честно говоря, дорогой, я не знаю, что буду делать, если ты не соберешься нарисовать еще что-нибудь до того, как будет закончена эта твоя церковь.
- Хелена, ведь есть же и другие художники, — сказал Ник, — они тоже талантливы!
- Да, но не такие, как ты, дорогой, совсем не такие.
Глава 12
Ник и Брук уже минут десять молча ехали в машине по дороге домой, как вдруг Ник сказал:
- Ну, Брук, теперь ты можешь видеть во мне кого-то еще, кроме учителя?
Брук задумчиво склонила голову на бок, наблюдая за тем, как он ведет машину.
- Это были потрясающие картины, Ник. Я действительно так считаю.
Она машинально провожала взглядом другие машины, проносящиеся мимо.
- Не стоило говорить Хелене о том, что ты был моим учителем, как раз перед тем она упомянула, что в прошлом у тебя был какой-то скандал. Думаю, что в ту минуту, когда ты сказал ей, она поняла, что в скандале замешана именно я.
- Ну и что же? — возразил Ник, — это вовсе не секрет. Каждый в Хайдене знает об этом. Кроме того, Хелена обожает такие вещи.
- Знаю.
Брук попыталась улыбнуться, однако сделать это оказалось непросто.
- Она также сказала мне, что в твоей жизни были другие женщины. Тебе не кажется, что она немного спекулирует твоей личной жизнью?
- А разве не так поступают все? — спросил Ник.
Брук наблюдала, как ветер треплет его волосы, и боролась с желанием спросить о том, кто были эти женщины, о которых она не знала до сегодняшнего дня. Вместо этого она задала другой мучивший ее вопрос:
- Как тебе это удается? Действительно, Ник, — сказала она, — как тебе удавалось жить все эти годы в Хайдене, в то время как ты мог бы жить здесь, в большем городе, где бы тебя уважали, и никто бы не знал и не интересовался причинами твоего увольнения с учительской должности?
Он рассмеялся так, как будто ему задавали этот вопрос уже тысячи раз.
- В Хайдене хороших людей больше, чем плохих. Там я вырос. Я никогда не был из тех, кто бегает от проблем.
В его интонации Брук смогла различить осуждение ее собственных действий.
- Как это делала я?
Ник ответил, не отрывая глаз от дороги:
- Ты делала то, что считала нужным, — сказал он ровным голосом, — Я не могу винить тебя за это.
Она повернулась на сидении и посмотрела на него, стараясь всем своим видом дать понять ему следующее:
- Ник, это злобные люди. Возможно, я не такая сильная, как ты. Но враждебность витает повсюду, в каждом человеке в городе. У меня такое чувство, будто я убила всех их первенцев, и теперь они решили отомстить мне за это.
- Ты смотришь не на тех людей, — сказал Ник, — мои ближайшие друзья, люди, которых я люблю больше всего на свете, живут именно здесь, в Хайдене, они очень хорошие люди.
- Хорошие люди, которые любят сплетни, — прошептала она, — хорошие люди, которых не волнует, когда они ранят других.
- Хорошие люди — это хорошие люди, — сказал Ник, — надеюсь, в этот раз ты задержишься в Хайдене, чтобы самой убедиться в этом.
По дороге из города они заехали в целых три магазина в поисках стекла, которое было им необходимо для окон. К тому времени они оба уже достаточно проголодались, поэтому остановили автомобиль у небольшой закусочной — там оказались свободные места. Пока они изучали меню, к их столу подошла официантка.
- Да ну, неужели это мистер Марселло и Брук Мартин?
Брук взглянула на женщину и ее передернуло, как будто она была поймана на горячем. Официантка показалась ей знакомой, но Брук не могла узнать, кто же она.
- Шерон Хемфилл, — сказала та после паузы и встала, чтобы обнять Брук одной рукой.
Брук смотрела на бывшую свою одноклассницу и не могла поверить — она так сильно изменилась со школьных времен. Шерон сделалась страшно худой, с темными кругами вокруг глаз и вульгарно покрашенными волосами в неестественный белый цвет — такой она выглядела гораздо старше своих лет.
- Шерон! я тебя поначалу не узнала, — сказала Брук.
- Не ты первая, меня сейчас почти никто не узнает. Моя мать наконец-то добилась своего — я похудела. Это была мечта всей ее жизни.