Она сказала это с таким сарказмом, что Брук не могла не заметить боль, скрывавшуюся и за худобой Шерон, и за ее искренностью.
- Ну что... ребята, вы готовы заказывать?
Ник и Брук обменялись взглядами.
- Шерон, — сказал Ник, — надеюсь, ты не будешь против, если я задам тебе один вопрос?
- Нет, нет, спрашивайте.
- Зачем ты здесь работаешь? Ведь твои родители — самые богатые люди в Хайдене?!
- А вы разве не слышали? — спросила она, — родители порвали со мной всякие взаимоотношения, они вышвырнули меня на улицу, когда узнали, что я беременна.
- Беременна?! — спросил Ник, — Шерон, я не знал... прости...
- Это и понятно, я покинула город, чтобы никто не узнал об этом. Запятнать неприкосновенную репутацию моих родителей никто не имеет права. Моя мать даже не видела ребенка, а дочке сейчас два годика. Я должна зарабатывать на жизнь, чтобы хоть как-то обеспечивать ее. Чаевые здесь хорошие, здесь останавливается много грузовиков, поскольку до трассы недалеко.
Желудок Брук сжался спазмами, и она обнаружила, что уже совершенно не чувствует голода. То, как Абби Хемфилл поступила с Брук, не шло ни в какое сравнение с тем, как она обошлась со своей дочерью и внучкой.
- Родители надеялись, что я выйду замуж за какого-нибудь высокопоставленного богатого недоумка из тех семей, которые они одобряли. Вместо этого, я связалась с механиком, который обслуживал их «Мерседесы». Для моей матери это показалось ночным кошмаром.
- Ты вышла за него замуж? — спросил Ник.
- Нет. Он не был в этом заинтересован, впрочем, как и я. Поэтому есть только Керри и я.
- Шерон, — сказала Брук, — почему бы тебе не прерваться и не присоединиться к нам?
Шерон посмотрела через плечо, затем быстро села на свободное место рядом с Брук.
- Думаю, у меня есть свободная минутка, — она взглянула на Брук с легкой усмешкой, — итак, что вы вдвоем делаете в Сент-Луисе? Я думала, что моя мать давно выгнала тебя из города, Брук.
Брук посмотрела на свои руки.
- Ты права, твоя мать меня выгнала, но я вернулась, чтобы работать с Ником над окнами в церкви Святой Марии.
- О да, могу поспорить, что мать пришла в ярость от этого.
- Так и есть, — подтвердил Ник, — но я не думаю, что ты знаешь, как теперь погасить эту ярость.
- Очень просто, — сказала Шерон, — нужно только давать ей все, что она хочет, делать все, что она говорит, одним словом, подчиняться ей, как королеве. Да, и Брук, наверное, нужно будет снова уехать из города. Хотя, думаю, будет лучше, если вы оба уедете.
Брук улыбнулась.
- Скажи, а может есть еще какой-нибудь путь?
Лицо Шерон осунулось, глаза потускнели.
- Вот что я вам скажу, ребята. Посмотрите на моего брата. Он — лучший пример того, как ладить с ней. Он строго придерживается правила: делать все, что она ему говорит. Он — отличный сын. Женился на правильной девушке, баллотировался в городской Совет и выиграл выборы. Стоит прямо, носит правильную одежду, хорошо выглядит.
Шерон быстро встала, и Брук увидела слезы на ее глазах.
- Вы, должно быть, голодны, ребята. У нас отличные гамбургеры.
Они сделали заказ, и Шерон поспешила принести еду.
Брук, сидя напротив, подняла грустный взгляд на Ника:
- Это, наверное, самая грустная история, которую мне только доводилось слышать.
- Да, — ответил Ник, — Абби Хемфилл нанесла еще один удар.
- Она безжалостна. Не знаю, силен ли кто-нибудь из нас настолько, чтобы противостоять ей.
- А ты подумай, может знаешь? — сказал Ник. — Я не позволю ей одержать победу, ведь Иисус Христос, о котором я тебе рассказывал в машине, однажды сказал: «В мире будете иметь скорбь; но мужайтесь: Я победил мир».
- Да, это так, но имел ли Он в виду и Абби Хемфилл?
- И Абби тоже. Мне нечего бояться. Наша работа будет могущественным образом прославлять Бога, и я настроен решительно, чтобы довести ее до конца. Есть люди, которые молятся за нас, Брук, и я молюсь. Молитва действует, ты сама это увидишь.
Шерон принесла гамбургеры, а потом и побежала обслуживать водителей, сидевших за другим столиком. Ник и Брук молча поели, затем попрощались с Шерон и вышли к своему «дюсенбергу». Когда они вернулись из Сент-Луиса, рабочий день уже подходил к концу. «Дюсенберг» они поставили в гараж, где Ник предпочитал оставлять свой древний, хрупкий автомобиль. Потом они сели в старый «бьюик» Ника и направились к церкви Святой Марии. Хотя машины строительной бригады все еще заполняли стоянку, «линкольнов» и «олдсмобилей», на которых ездили женщины из Исторического общества, уже не было.