Она опустила свой взгляд на книги, которые держала в руках.
- Я не стала той, кем должна была стать, это сильно мучает ее. И потом, эта внешность, не имеет значения, какой вы на самом деле. Важен, прежде всего, внешний вид, знаете ли, вот почему она против вас. Если бы вы были лысым, и у вас было пятидесятифунтовое брюхо, она бы оставила вас в покое.
Ник кивнул, увидев искренность Шерон.
- Я рад, что ты сказала мне все это.
Она стояла в своей слишком просторной одежде, как будто не знала, что дальше делать.
- Ну, думаю мне пора обратно в класс.
- Ты не собираешься обедать?
- Нет, ответила она, — мама не разрешает мне ездить на моей машине, пока я не сброшу тридцать фунтов.
- Ты шутишь, — не поверил Ник.
- Если бы.
Теперь понятно, почему одежда так висела на ней последнее время, и почему она была такой бледной: наверное, она морила себя голодом. Так может развиться постоянное повышенное чувство голода...
Шерон глубоко вздохнула, а затем крепче прижала книги.
— Увидимся на уроке, мистер Марселло.
Она вышла из комнаты, и Ник понял, что если отец и мать Шерон могут быть настолько немилосердны к своей дочери, то к нему они и подавно не будут относиться снисходительнее. Он дал себе слово, что не будет злиться.
Прямо перед выпускным вечером Ник узнал, что Брук выиграла первое место в конкурсе работ на получение стипендии Университета штата Миссури. Поскольку он был ее учителем, в тот вечер он вручал ей приз. Когда объявили ее имя, Брук вскочила с места, и радостно воскликнув, подбежала к Нику. Ему хотелось схватить ее и прижать, но он понимал, что после этого слухи только усилятся. Вместо объятий, поздравляя, он пожал ей руку, и вручил маленькую статуэтку.
После церемонии Ник вышел в холл, чтобы поздравить всех выпускников. Брук вышла одной из последних. Она держала диплом в одной руке, а свою награду—в другой. Он шагнул было к ней, но ее уже окружили родственники. Они обнимали ее, осыпали поздравлениями и настаивали на том, чтобы она надела выпускную мантию, чтоб сфотографироваться в ней.
Ник решил было подождать ее, чтобы еще раз поздравить, но его охватило странное тоскливое чувство: учебный год окончен, его звездная ученица уезжает учиться в колледж, и у него больше не будет причин видеться с ней.
Эта меланхолия взволновала его, он выбрался из толпы и пошел в художественную мастерскую. Вспыхнувший свет у мольберта залил комнату тусклым желтым мерцанием. Ник стал смотреть в пустоту, напоминая себе о том, что, будучи учителем, он не должен так привязываться к ученикам.
Он испугался, когда в мастерскую неожиданно вошла Брук. Ее выпускная мантия была перекинута через одну руку, в другой она держала свой диплом и приз.
- Я искала вас, — сказала она с улыбкой, — и подумала, что найду вас здесь. Вы хоть когда-нибудь уходите домой?
- Иногда, — улыбаясь, он кивнул на статуэтку. — Как себя чувствуешь?
Она попыталась ответить, но слова застряли в горле, с ответной улыбкой она просто покачала головой.
- Вы знали и ничего мне не говорили?
- Я хотел, чтобы это стало для тебя сюрпризом, — сказал он, — ты заслужила эту минуту триумфа при всех.
Ее глаза затуманились:
- Я бы не сделала этого без вас.
- Конечно, сделала бы.
Она покачала головой, уверяя, что не смогла бы.
- Где она? — спросила Брук. — Я имею в виду мою скульптуру, вам ее вернули?
- Она в шкафу. Я хотел поставить ее в фойе во время праздника, но боялся, что ее случайно сбросят и разобьют в толпе.
Он направился к шкафу и достал скульптуру.
- Вот. Ты можешь сделать ее центральной композицией своей первой выставки. Она действительно прекрасна, Брук.
Девушка осторожно взяла ее.
- Вы знаете, что я назвала ее «Бесконечность»? — спросила она тихо.
- Я заметил, что работа была так названа, сказал он. — Интересное название. Почему ты его взяла?
- Я просто подумала, что эта скульптура представляет собой нечто продолжительное, что не заканчивается во времени.
Она, раздумывая, посмотрела на скульптуру, внезапно в ее зеленых глазах что-то переменилось:
- Мистер Марселло, я хочу, чтобы вы взяли ее.
У Ника перехватило дыхание.
- Но Брук, сказал он, — это лучшая твоя работа, ты должна забрать ее себе... или продать...
- Я никогда не смогу продать ее, — прошептала она, отдавая скульптуру в его руки, — она слишком много для меня значит.
Он с сомнением взял скульптуру, пытаясь выразить весь наплыв чувств, но слова подвели его — и он просто подошел и обнял Брук.