— Потом! Позже! Когда загорать будем! — ответила разноголосая катавасия и продолжила плескаться.
— А я в купальнике, как ты просил, — доложила Оленька, «причалив» к берегу.
— Зато я… Голый король, — ответил я Еве, что не соответствовал на роль Адама.
— Почему мне кажется, что вы все одинаковые? — приступила к расспросам соседка, а сама, не стесняясь, начала превращаться в русалочку, раскладывая свои мокрые вещи рядом с моими.
— Так и есть. Нас тут девять Александров-Ихтиандров. Одинаковых с лица и с затыльца.
— Ты их братьями называешь?
— На сестёр они мало похожи. У всех несерьезные рожи, — пытался я каламбурить, ожидая пока подсохнут вещи.
— А ты из ружья плавками стрельни, а потом надень их, — посоветовала Оленька, укладываясь на песочек в своём ромашковом бикини.
— Может стрельну, а может… Эй, барбосы! Кто ещё не голый, не босый? Одолжите плавки на минутку. Я попробую сыграть с вами шутку, — разорался я на подчинённых, вспомнив о раздваивании предметов.
«Если с плавками не получится, тогда с монеткой покажу. А если не поверят, что-нибудь другое придумаю», — быстренько посоветовался я с самим собой и подошёл к бережку.
Шестой напарник протянул мне свой синий купальный гарнитур, состоявший из одного предмета, а я сразу же попытался поместить его в кулак.
— Что-то сомневаюсь в фокусе, — озадачился, когда не сумел поместить плавки в ладошку. — Не подсобишь? — спросил я, взглянув в небо.
В ту же секунду плавки выскочили из моего несостоявшегося кулачка и, поднявшись вверх, встряхнулись и разделились надвое. Одни упали к моим ногам, а другие вернулись к шестому.
— Почему не хлопаете? Фокус-то самый настоящий. Не фантомный. Или после драконов и НЛО всё остальное мелочью кажется? — погрустнел я от мирной помощи.
— У нас уже слов нет. Всё, оказывается, настолько невероятное, что невозможно. Фантастично, — признался второй Александр.
— А у кого хоть пятачок имеется? Нигде не завалялся? — начал я клянчить милостыню на фокус.
— У меня есть, — ответил девятый.
— Нацарапай на нём что-нибудь. Метку свою. У седьмого нож должен быть. Только мне не показывай. В кулак мой его засунь, а я с мирной помощью разделю. Удвою. Я этот фокус хотел показать. Во втором круге рубли так чеканил до потери здоровья. Деньги понадобились на вдовье житьё-бытьё.
Все собрались кружком в своей мокрой насквозь одежде или уже без оной, а девятый что-то царапнул на своём пятаке и сунул его в мою руку. Я накрепко зажал монету и приступил к фокусу.
— С моего посреднического прошения, с твоего мирного разрешения, позволь удвоить эту волшебную монету. Не корысти чаю, а друзей обучаю, — торжественно произнёс я импровизированную присказку и, на всякий ожоговый случай, уже стоя покалено в воде, приступил к болезненному процессу.
Обнял, зажал, затряс, срастил воедино, раздёрнул и мигом окунул оба кулака в воду.
Всё прошло, как по маслу. Все ощущения были живыми и соответствовали моим ожиданиям. Даже жжение ладоней присутствовало.
Напарники, затаив дыхание наблюдали за фокусом, не произнося ни звука, и я, выждав паузу, вынул кулаки из воды и предъявил на каждой ладошке по… Пять рубликов с дедушкой Лениным вместо орла.
— Что за шутки? — возмутился до корней волос. — Это же корысть.
— Ха-ха-ха! — обрушился на меня шквал насмешек от дружков и мира.
— Мы подумали, что ты нас надуть собрался, вот и подсунули тебе рублик. Но отметки на нём сделали, — объяснил мой заместитель.
Я взглянул повнимательнее на рублики и увидел на одних букву «О», а на других «А». Точнее, на одной стороне рубля одна буква, а на второй другая.
— Шутники. Армавир на решке, а Оман на орле. Хорошие метки, — высказал свою догадку, но дружки прыснули от смеха, чуть ли не в голос.
— Это Ольга и Александр. Ха-ха-ха! Целый червонец. Наличными. На приданое! — посыпались на мою голову издевательства, причём, и Оленька в стороне не осталась, приняв в них активное участие.
— Может, мне вас прямо в мокром индо-океанском виде по домам раскидать? Затейники. Их уму разуму учишь, а они… Ладно. Подержите кто-нить курку. Я от невесты сокроюсь и в раздвоенные плавки занырну.
…А Ленина вашего потом разделим всем на мороженое, — сказал я и высыпал рубли в карман чей-то куртки, которой меня любезно скрыли от соседки.
Напялив плавки и расстелив трусы со штанами на пляже, я заставил всех сделать то же самое.