— Я надолго. Пойду к Павлу о шлюзах спрашивать, — ультимативно крикнул уже с порога.
— О шлюхах? Ха-ха-ха! — донеслось из дома кривляние папки и последовавшее за ним мамкино шипение, спасшее меня от инструкций или запретов, и я удалился.
Попытался удалиться. Успел только за калитку выйти, а дальше остолбенел.
По моей улице, залившись горючими слезами, шагал мой старинный дружок-пирожок шестилетка Димка. Юный кристалийский посредник собственной персоной. Немножко повзрослевший, в нелепой… Вернее, не совсем в кристалийской одёжке, но именно он.
— Как же мне не плакать? Меня ищешь? — выдавил я из себя подобие шуточного приветствия и шагнул навстречу.
Но Димка и ухом не повёл, а, вытирая кулачком слёзки, пошёл себе в сторону моей школы.
— Ты чего? — опешил я и попробовал догнать ребёнка.
Догнал. Похлопал по воздуху, а не по плечику в детском пальтишке, и выпал в осадок.
— Призрак! Тьфу, ты. Признак. Но без свойств… Зато плачущий, — раскричался я посреди улицы и спугнул видение. — Не знаю, как ты там материализовался, но исчез ты довольно эффектно, — похвалил я Димку, а не мир.
«Дяденька Эс. Это ты меня так от пещеры отваживаешь? Димками пугать начал?» — мысленно высказал я свою догадку-претензию.
— Пуфф! — дунул мир в лицо, а мне послышалось: «Да, как ты, щенок, такое мог о родном мире подумать?»
— С Димкой беда? — струхнул я снова, но Скефий не торопился с ответом. — В моём мире? Хоть это ты можешь дунуть или плюнуть?
— Фу-ух! — дунул мир жарким факелом.
— Тогда меня в район Черёмушкинских зло-действий! — скомандовал я миру и получил ружьишком по пальтишку. — Мне его на куртку накинуть или сразу наперевес? — дрогнувшим голосом спросил я, представив, как приземляюсь в самую гущу Димкиных обидчиков.
— Пуфф! — успокоил Скефий, и я накинул двустволку на плечо.
— Старт! — распорядился, а потом только вспомнил о своей призрачной всевидимости и всефантомности. — Сокрыть не забудь, дяденька Эс.
Как не храбрился, как не готовился, а всё равно растерялся, оказавшись посреди двора между пятиэтажками на улице Маркова, немного подальше дома моего призрачного дружка.
Никаких хулиганов и близко не было, зато около одного из подъездов собралась небольшая толпа сердобольных бабушек и женщин в платочках, озабоченных каким-то из ряда вон происшествием.
— Димка тут? — потребовал я доклада от Скефия.
— Ш-ш-ш! — дунуло в лицо незнакомым мирным междометием.
— Интересно. Не холодно, не жарко, а я уже от страха вспотел. Размагничивай. Нужно разобраться, с кем тут драться или стреляться, — невесело скаламбурил я и шагнул в сторону женской сборной по сердоболию.
— Тётеньки, а что тут с Димкой случилось? — запел я слезливую песенку, всё ещё опасаясь, что именно с моим дружком, пусть даже заочным, произошла какая-то беда.
— С Костей, а не с Димкой. Пропал ребёнок. В пятницу гулять выбежал и не вернулся, — заохали сердобольные, обрадовавшись новому собеседнику.
— Костя? А лет сколько? — поддержал я беседу.
— Семь ему. Уже в первом классе. Был в первом. Ой, горе какое у родителей! Ой, горе! — запричитали все вокруг.
Глава 26. Скорая посредническая помощь
«Костя… Ребёнок… Пропал… Семь лет… Первый класс… Горе…» — простучало то ли в голове метрономом, то ли в груди вместе с сердцем, и я подключился головастым хвостиком в космическую розетку.
— Отставить детей заживо хоронить! Живой он. Плачет только. Где его мамка? — взорвался я, затрепетав всем нутром, и начал расталкивать бабулек, чтобы войти в подъезд.
— Откуда знаешь? Ты его спрятал? Чего тебе от него надо? Кто надоумил? — зашипели на меня тётки, мигом превратившись в злобных Натурок.
— Ничего пока не знаю. Пустите, вам говорю! — отбился я от хоккеисток и вошёл в квартиру второго этажа. — Где хозяева? Фотографию сыночка мне. Быстро! — скомандовал я толпившимся в коридоре то ли родственникам, то ли соседям, поспешившим с их траурными сочувствиями.
— Ты ещё кто такой? Его мамка к ведунье ушла, а отец где-то по городу, по родственникам и одноклассникам мотается. Шёл бы ты, а? У людей такое горе… — посыпались на мою голову упрёки.
— Без фотографии не уйду. Мне же надо знать, кого искать, — упёрся я в стену непонимания и пожалел, что не вовремя размагнитился.
— Вот она, — сунули мне в руки чью-то младенческую фотографию. — А остальные мамка его с собой забрала. Знахарка по фото гадает. Хоть бы живой оказался. Хоть бы живой…