— Какие рёбра? Какие беды? Какой… А футбол я, вроде как, помню, — неожиданно проснулось во мне смутное воспоминание последнего дня в целой мамке-душе.
— Чехарду помнишь? В ней тебя расплющили. Рёбра вдребезги. Из остальных братьев за компанию по фибре долой и… — рассказывал душевный.
— А дальше пошло-поехало. Беда из Кристалии. Мы во второй круг, — продолжил разумный.
— Там разделили нас. Одного вернули. Тело и разум. А другого оставили на работе во втором круге. Разум, тело и меня. В смысле, душу.
— Вот тогда она и начала разрываться на части. И к той…
— И к тому телу и разуму стремилась. И к другому. Жуть!
Перебивали друг друга мои памятные фибры, а я совершенно ничего соображал. Просто, головы с её полочками у меня с собой не было, а всех моих ос никогда бы не хватило на осознание и понимание всего того, о чём сейчас докладывали родные запчасти.
— Вверху что случилось? — продолжила расспросы сестра.
— Вверху… — начали отвечать фибры, но что-то сверкнуло над нашими треугольными головами, поэтому все замолчали и уставились вверх.
Из белого-белого неба появилась рябая разодранная рубаха с такими же штанами. Или не рубаха? Рубах же с головами и руками не бывает, даже таких длинных. До колен. И штанов с ногами…
— Батюшки! — вскрикнуло сразу несколько фибр вокруг. — Душа! Порванная душа!
«Точно. Это моя мамка-душа. Она столкнулась… С телом? Сама с собой?» — только успел подумать, как вдруг, за спиной раздался громогласный голос.
— Освободить место для приземления! — прозвучала команда всем фибрам и осколозаврам от самого Скефия.
«Ура! Мой мир пришёл к нам на помощь. Конец Небытию! Конец… Душе? Жизни? Что теперь будет? Как теперь существовать?» — завёл я любимую пластинку с рассуждениями и вопросами, но все мои братья ринулись врассыпную, и мне пришлось ненадолго прерваться.
— Иттить колотить! — вскрикнул я, когда, обернувшись, увидел Скефия во плоти, стоявшего на краю нашего бывшего Кавказа с несколькими мужиками и мамой Кармалией.
Наплевав на всё и вся, я ринулся поперёк поля к своим старым знакомым, которые приняв человеческий облик, явились присутствовать при крушении моей бессмертной души.
— Здравствуй, падчерица, — приветствовал Скефий, даже не взглянув на меня.
— Здравствуйте, братья-миры и вы, мама Кармалия, — начал я расшаркиваться.
— Здравствуй, родной, — улыбнулась мамка всех миров. — Давно здесь? Это тебя с переломом десантировали?
— Его, — подтвердила, подбежавшая ТА. — И нас одиннадцать фибр в придачу. Здравствуйте все.
— Вроде, Татисий от своего зажал? — удивился Скефий.
— Будто не знаешь, что Талантия за него расплатилась? — пожурила сына Кармалия.
Разговоры прервались, и все начали наблюдать, как огромная, разорванная в клочья, душа Александра из Скефия, заканчивала своё падение на футбольное поле в Небытие мира Далания.
Во всех моих треугольниках что-то просто разрывалось на части. От увиденного хотелось плакать навзрыд, но не было слёз. Не было настоящих глаз. Ничего не было, кроме… Кроме желания утонуть в бесконечном горе и несчастье, по своей уснувшей или сломавшейся душе.
«Может, они и не такие уж бессмертные? К чему миры здесь собрались? Зачем сама Кармалия пришла глянуть на то, что осталось от моей души?» — оседлал я логику и пришпорил её в синюю даль.
— Где девчонки? — спокойно, совсем не траурно, спросила мировая мамка. — Головастика принесли? Поймали этих оболтусов-четвертинок?
— Поймали. В медпункте сейчас. Через удочку кое-как склеили. Валяется теперь и тормозить требует, — доложил старший мировой близнец. — Пусть ухаживают, чтоб не говорил потом, что его…
— Хватит мамке треухи полировать, — строго приказала Кармалия, но все вокруг прыснули со смеху.
— Что смешного? — возмутился я. — Что с душой? Что со мной будет? Как мне… Как нам всем теперь жить?
— Тихо ты, зязябра. Или, как ты себя окрестил? — велел мне кто-то из миров помладше.
— Что было, то и будет. Что будет, то и было. Ты, и все вы, теперь ремонтировать свою мамку будете. Латать. А мы вам поможем. Наша вина в том, что случилось, — важно и почти торжественно провещал Скефий.
— Ещё какая вина, — поддакнула Кармалия. — Вон, как она, родимая, пострадала от вашего…
— Heдoтёпcтва, — подсказала, подошедшая к нам, сестра Скефия.
— Головотяпства, — закончила своё предложение Кармалия. — А ты-то здесь на кой?
— Я с Ливадией. На всякий разбитоколенный случай, — доложила неизвестная мне «Эрида», и снова все прыснули от смеха.