— Извините, но этот дяденька уже четыре года, как умер, но он вам не брат. И сюда вы не из-за него пришли. Вам бы лучше, пока не попались на кукан к этой знахарке, домой поспешить.
— Да, ты… Да, я… Мне про себя погадать надо. А это жены брат. Покойный уже. Я собрался его фото для проверки предъявить. Если бы неправильно, что сказала, я бы сразу домой безо всякого гадания, — признался мужчина.
— О будущем нельзя узнавать. Оно сразу меняется, — поведал я голосом знатока. — А вам не о себе переживать надо, а о вашем сыне от первой жены. Того гляди загремит по какой-нибудь статье, сами знаете, куда. Помогли бы ему с трудоустройством на ваш мебельный. Из него хороший… Но это всё уже после армии будет. В которую, кстати, он может не попасть.
— Ох, — только и смог произнести мужичок и, схватившись за левый бок, пошагал вниз по лестнице.
Снова никто на меня – оракула никакого внимания не обратил, и я решил дожидаться Костиной мамы, не пытаясь помогать остальным, уже привязанным, потому что не знал способа снятия этой добровольно-принудительной порчи.
Через несколько минут из квартиры выскочила заплаканная женщина, в которой я угадал искомую мной мамку. Сразу окликать и приставать с вопросами я не стал, а поспешил выскочить следом за ней из мрачного подъезда на свежий воздух.
Мамка пропавшего мальца быстрым шагом помчалась восвояси, а я в суматохе не успел рассмотреть, что и она оказалась на чёрном поводке. С первого гаданья загремела в поклонницы магии или уже не единожды занималась самокопанием козырными картинками, я не знал, да и не этим в тот момент нужно было заморачиваться.
— Вы Костина мама? — окликнул я женщину.
— Я, — призналась тётенька, но не остановилась.
— Мне на фото его глянуть можно? И это… Он живой. Не переживайте. Найдётся уже скоро, — поторопился я с пророчествами, но мамка снова не остановилась.
— Не дадите? Ответьте, да я пойду вдоль лесополосы перед железной дорогой за свалку… — не успел закончить своё предложение, как мамка, наконец-то, остановилась и замерла.
— Откуда ты знаешь, что он там может быть? Мне сказали, что его украли. И вот-вот убьют. Завтра всё заново нагадают. Может, карты, что поточнее скажут. Или это ты его куда-то завёл? — покосилась недобрым взглядом тётенька-мамаша.
— У него всё узнаете. Картёжники укропные. Привязали уже вас к ним. Накрепко приковали. А, ну, давайте фотку, да я пойду искать мальчишку! — поднял я дыбом всю свою невидимую шерсть на загривке и шагнул на мамашу.
— Вот... Вот они, — растерялась женщина и протянула стопку фотографий.
Я взглянул на самую последнюю уже школьную и высказал пророчество:
— Живой. Нога… Правая сломана, а левая вывихнута. Ходил с кем-то по железке. Решил один домой напрямки, но… Сломался. Лежит, стонет, мамку зовёт. Пробовал на одной ноге прыгать, но вывихнул её. А ползти уже сил нет. Собрать бы пару дядек и вдоль полотна до самого переезда… До моста-путепровода на трассе Ростов-Баку. Если от Черёмушек, то слева. За свалкой. Провонял уже дымом. В больницу его срочно надо.
— Это ты с ним был? Как же ты мог! Бросил сыночка… — завелась Костина мамаша с полуоборота и двинулась на меня чуть ли не с кулаками.
— Тьфу, на вас! — взвизгнул я и еле увернулся от её объятий.
Метнулся в сторону так, что только пятки засверкали. «Скефий! В полёт! Сокрытие и в полёт! К мальчишке!» — красноречиво заверещал я в своей головушке и продолжил забег, пока мир не сжалился и не взмыл своим новоявленным оракулом в небо.
Через минуту я завис над лесополосой, погрузившись в дым и зловоние свалки, прямо над чумазым пареньком, валявшимся между деревьями в ворохе бытового мусора и листьев.
— Вниз к нему нельзя? — удивился я, что спасение отложено на неопределённое время.
— Мама, — жалобно всхлипнул первоклашка. — Я кушать хочу…
Сердце у меня так и защемило.
— Кормим и ждём, пока его найдут? Я его не брошу. Даже если… Давай я ему пирожками стрельну? Пусть побалуется, пока его не… Пока ремнём не угостили.
— Фух! — согласился мир и опустил меня к самым кронам деревьев.
— Лови! — крикнул я мальцу, но тот меня не услышал.
Пришлось стрелять пирожками с картошкой инкогнито.
— Бам! Бам! Хлоп! — отправились из дула ружьишка в медленное путешествие пара пирожков и пол-литровая молочная бутылка.
Медленно, как снежинки, но, не кружась, а слегка волнуясь. Прямиком в чумазые ручки Костика.
— Спасибо, мама, — поблагодарил пострадавший за подарки вовсе не Сашку-Креста и набросился серым волком на небесно-халявный завтрак туриста.