Хоть и за кошками гонялась.
В общем, сердце Шарика украла,
А потом… С другим удрала.
Вот такие они штучки.
Девчонки наши, а не Жучки.
На одном дыхании выдал я на-гора, соблюдая все интонации. А когда почувствовал, что могу шевелиться, ещё и размахивал руками, как заправский артист, а потом чуть не свалился с трубы. Пошатнулся и спрыгнул всем своим весом на побуревший от старости шифер. Как не проломил его, не понял.
— Освободил? — спросил я у Татисия, подняв голову и держась за дымовую трубу руками.
— Ты что там забыл? — взревела во дворе пожарная сирена уже родной скефийской маменьки.
— Всё-всё. Спускаюсь. Меня уже отвязали, — поспешил я с объяснениями, а сам увидел на изменившемся шифере то тут, то там борозды от огромных совсем не кошачьих когтей.
Мигом вообразил чудищ-химер, которые в начале недели устроили битву на нашей крыше, изрядно потрепав пожилой шифер 1960 года изготовления.
«И у тебя добрые дела безнаказанными не остаются? — приступил я к красноречивому диалогу с родным миром, когда перестал ужасаться и воображаемыми монстрами, и реально ожидавшей родительской экзекуцией. — Сделай хоть что-нибудь. Я же четверых Костиков спас. Надеюсь, мои параллельные орлы остальных тоже разыскали. Татисий ещё твой вредничал и под ремень своего Александра подвёл. Причём, гарантированно. Будто, я сам это из-за вражды сморозил. Вроде как, отомстил братишке», — бухтел я миру, а сам спускался через слуховое окно на чердак, а потом и на лестницу в кладовку.
Но мои мольбы не помогли, и пришлось объясняться с метавшей громы-молнии мамкой и посмеивавшимся родителем.
— Я понимаю, на тутовник залез, но на печную трубу… Это уже слишком, — доверительно разговаривал папка, а я почёсывал отмассажированное мамкой левое ухо. — Ну, и на кой? Признаваться будешь?
— А помнишь, как меня перепутали с неведомым голозадым? — решился я на откровенность.
— Конечно, помню, — вздохнул родитель.
— Меня ещё тогда должны были наказать, но не наказали. А это вторая попытка, но уже со мной в главной роли. Хорошо, что стишки уже закончил декламировать, а то бы и за них схлопотал.
— Это какие? Не матерные, надеюсь?
— Почти что матерные, — согласился я. — А почему ты не спрашиваешь, кто это всё мутит? Кто на меня зуб заимел и теперь под твой ремень подкладывает?
— Разве не ты сам? Ха-ха-ха! Шутник. Кто же ещё? — не поверил отец сыновним откровениям.
— Родной брат того, кто тебе сегодня раков с судаками наловил, — сболтнул я, но ни холодом, ни факелом в лицо не получил.
— Я же их сам наловил, — отмахнулся папка. — Научись сначала, а потом фантазируй.
— Не поделишься, где наловил? На какую такую наживку? На какие удочки? — съязвил я родному отцу, а тот мигом потерял ко мне всякий маломальский интерес, поднялся и ушёл в дом.
— И на том спасибо, — передал я привет родному Скефию и удалился к Павлу, рассказать про такую победу Татисия.
Глава 27. Прощание с Изумрудным городом
— Хозяева! — крикнул в калитку, потому как штатное место пустовало, а рабочее время деда ещё не закончилось.
Никто не отозвался, и я ввалился во двор, надеясь найти благодарные стариковские уши, в которые собирался поплакаться и пожаловаться на злобные соседские миры.
— Партизанен, хэнды хох! Унд нах нагель сюда. А то млеко-яйко конфискую! — проорал благим матом, как можно громче, но ни ответного выстрела, ни салютного залпа из междометий так и не услышал.
«Помер? Или в туалете? Охаметь и проверить? — всё ещё продолжал я шутить, но уже про себя. — К Нюрке умчался? Скорей всего. Наверно, она что-то у своего Татисия узнала и пригласила деда на мирные переговоры.
Близнец уже сполна получил. Что же это за мир, если своего посредника… Всё специально подстроил? Чтобы тот на меня подумал и подольше враждовал. Но зачем ему это? И Костиков… Ладно если сами покалечились, но вот так измываться…
Или это внеочередные… Или стало возможным потому, что мы посредничаем? Поэтому их и спасло… Спасли. А так бы… Без нас померли. Все разом. В двенадцати мирах. А у мировых сестёр, интересно, Костики жили?.. Живут? Пора туда тропку протаптывать. Пора».
За такими мыслями я и не заметил, как оказался сидевшим на табурете в сарае. На дворе смеркалось, и встал вопрос зажигать волшебную свечку Аладдина или проведать бабу Нюру одиннадцатую на предмет редкого посетителя с тросточкой.
— Одним глазком, — скомандовал себе и полез в подвал.
— Наконец-то, — вздохнула Кармалия раскатистым жабьим голосом.